Книга Венецианский роман, страница 97 – Карло Фруттеро, Франко Лучентини

Мужчина подбородком указывает на стеклянную дверь, за которой постукивание печатной машинки чередуется с короткими шлепками печати.

— Все почти готово, – уверяет он.

— Почти? – повторяет женщина еще более раздраженным тоном.

— Это займет полчаса, максимум час, – говорит толстяк.

Он берет со стола сигареты, делает широкий жест, как бы предлагая всем окружающим закурить, а потом закуривает сам.

— Такие дела быстро не делаются, – добавляет он, медленно вставая и направляясь к стеклянной двери. – И вообще, то одни приказы, то отмены… Если бы они все быстро решали, мы бы тоже работали быстрее.

— Да, приказы сверху всегда немного путаные, – соглашается мистер Сильвера, а толстяк проходит в смежную комнату.

— Bürokratie!– говорит женщина, воздев глаза к небу. – Bürokratische Wirrwarr!^[54]

Они смотрят в окно на дождь, который бьет по стеклам и заливает железный хлам во дворе. Через некоторое время толстяк возвращается, перелистывая не слишком новый темно-синий паспорт, который он вручает женщине.

— Как дату выдачи мы поставили прошлый год, – говорит он, усаживаясь, – а личные данные – как нам сказали по телефону. Ну как, все в порядке?

Взглянув на принесенный мистером Сильверой паспорт, женщина кивает, хотя и без энтузиазма.

— Они вас сделали сильно моложе, – констатирует она, возвращая ему паспорт. – Вы не выглядите на указанный в паспорте возраст. Омолодить вас на десять лет – это уж слишком.

— Аа, – улыбается мистер Сильвера, – ведь решаю не я.

— Но можно постареть преждевременно, – неожиданно вмешивается толстяк. – Лишь бы фотография подходила.

Фотографии и особые приметы – это единственное, что совпадает в обоих паспортах; и еще одно из имен. Фамилия, дата и место рождения теперь другие, и гражданство тоже. Из соседней комнаты выходит молодой человек, у него в руках заполненные формуляры.

— Может быть, вы захотите проверить, – говорит он женщине. – Это накладные на груз. Не хватает, правда, марок, и печать еще не готова.

— Это займет полчаса, – объясняет толстяк мистеру Сильвере. – После этого вы можете отнести бумаги… А вообще-то, – спрашивает он женщину, – откуда отправится груз?

— Из Маргеры.

— Тогда вы предъявите эти накладные в портовую канцелярию, торговый порт, отдел складов и погрузочных пристаней, Маргера. Обратитесь, пожалуйста, к Микеле Туритти.

— Нет, к Ломо́нако, – говорит молодой. – В Маргере – Ломонако. Пристань В, склад девятнадцать.

— Ах да, верно. Вы вызовете замзавскладом Ломонако и скажете ему, что вас послала студия. И все согласуете прямо с ним.

— Хорошо.

Просмотрев формуляры, женщина возвращает их толстяку; надо бы проверить, да и марок нет, но ей уже пора уходить.

— Извините, – говорит она мистеру Сильвере, – вам придется потерять еще немного времени.

Мистер Сильвера улыбается ей своей тонкой, как травинка, улыбкой.

— Bürokratie!– говорит он, воздев глаза к потолку.

Несмотря на зонт Раймондо и его такси, ждавшее нас на Фондамента-дель-Вин, когда мы приехали к нему домой на Руга-Джуффа, мы были мокрые насквозь. Нам пришлось переодеться с головы до ног, прежде чем воссоединиться в библиотеке; он в хлопчатобумажном халате, как настоящий гуру, а я в одеждах, которые (как он эвфемистически выразился) держала у него племянница Ида на случай вот такого жуткого ливня, или наводнения, или других бедствий того же рода.