Онлайн книга «Венецианский роман»
|
— Слушай, – спросила я после того, как Альвизе принес нам чай, – скажи мне сразу: ты остался у Козимы вчера вечером и она тебе что-то рассказала? Он поднял руку. — Нет, – сказал он без улыбки, – сначала ты должна все рассказать мне. Все очень подробно и с самого начала. Где ты его встретила, как именно вы познакомились? — Но ведь я же вчера тебе это рассказала, разве нет? – возразила я в растерянности. – Ну и вообще, я… Я не очень-то помнила, о чем он меня тогда, у Козимы, спрашивал и что я отвечала, но теперь мне казалось, что я рассказала ему слишком много, включая Кьоджу и пансион «Марин». А только что, в такси, я рассказала и о сообщении, оставленном для Давида в отеле, – о телефонном звонке и о приказе явиться немедленно. Но если он хочет, я могу рассказать ему все снова, говорю я. Но почему он об этом просит? По крайней мере это он должен мне объяснить. На какой-то момент он задумался. — Потому что то, что он рассказал Козиме, невозможно, – ответил Раймондо в конце концов, – только Козима может этому поверить. Поэтому он и рассказал это ей, а не тебе. Он снова поднял руку – знак, чтобы я его не прерывала, – и сказал, что он не знает, что и думать, но очень беспокоится за меня и что я должна ему все снова рассказать по порядку. А потом он расскажет мне то, что знает сам. — Все, что ты узнал от Козимы? — Нет, не только от Козимы. Когда ты мне позвонила, я как раз собирал информацию… из других источников. Я со страхом оглянулась, как будто его таинственные информаторы еще прятались здесь, в углах библиотеки. Но все казалось таким абсурдом, что я решила отказаться от дальнейших расспросов: я поняла, что, если я хочу что-то понять, мне следует подчиниться Раймондо (хотя я не исключала, что он и сам мог совсем или частично свихнуться). — Хорошо, все по порядку, – сказала я и начала с описания шумных пассажиров, направлявшихся на Корфу; потом перешла к неожиданной встрече на следующий день на площади Сан-Бартоломео. Он, продолжала я, наврал мне, что в его обязанности не входит сопровождать группу на корабле. Однако позже признался, что на самом деле он должен был уехать на корабле и что даже поднялся на борт, но в последний момент… — Так что он в Венеции со вторника, да? – прервал меня Раймондо. Он взял с телефонного столика, стоявшего рядом с его креслом, блокнот и открыл его; я не поняла, хотел ли он записать или проверить что-то по заметкам, сделанным раньше. Но теперь меня ничто не удивляло. — Да, конечно, – сказала я, – ведь мы были в одном самолете. Значит, он здесь четыре дня. — Не совсем так, по-моему. Когда прилетел самолет? — Примерно в одиннадцать часов… Это действительно был вторник, а сегодня… — Пятница, я знаю, но еще нет девяти часов. На самом деле, прошло меньше трех дней. А что касается тебя, то только с позавчера… с того времени, когда ты… не с того момента, когда ты увидела его в самолете, хочу я сказать, а… — Так и скажи: с того момента, когда я стала его любовницей. Разве это было позавчера? Это невозможно. Сегодня у нас… — Пятница, – сказал Раймондо, стыдливо опустив глаза и глядя в свои заметки. – А встреча в кафе, пансион «Марин», поездка в Кьоджу – как бы ваше свадебное путешествие – все это произошло в среду. Так? Я собиралась сказать, что нет, это невозможно, сегодня же не пятница, но потом поняла, что все дело в словах. |