Книга Ловелас. Том 8, страница 56 – Илья Взоров

Адресованную лично председателю Совета Министров.

Вот так. Айк послал телеграмму Берии и в текст, я уверен, вставили что-нибудь про надежду на взаимопонимание, потому что иначе зачем бы её вообще посылать.

И, будто подслушав мои мысли, диктор добавил последнее.

Что случившееся, по сведениям Государственного департамента, не повлияет на подготовку встречи в Вене. Подготовка продолжается, передовые группы работают.

Я усмехнулся в трубку.

Лаврентий Павлович тоже работает. А уж как работает товарищ Судоплатов…

— Мистер Миллер? — сказала барышня. — Лос-Анджелес на линии.

И сразу, без перехода:

— Кит?

Голос был далёкий, с шорохом, но живой — и я почувствовал, как у меня само собой отпустило плечи.

— Китти!

— Кит, паршивец! — Она набрала воздуха и выдала всё, что накопилось за две недели. — Почему ты не звонил⁈

— Звонил.

— Когда⁈

— Как прилетел. Полли должна была передать.

— Полли передала, что у тебя всё хорошо, а потом этот эфир с Маккарти! — Она почти кричала. — Кит, так нельзя, я волнуюсь. Мне нельзя волноваться.

— Поэтому и звоню успокоить.

— Тебя там не арестуют? Ты там сенатору такое сказал…

— Все видели, да?

— Кит, весь дом смотрел. Сью визжала. Полли сказала, что ты идиот.

— Полли права.

— Полли всегда права. — Пауза. — Но она потом два раза пересказывала это по телефону подругам. Какой ты боец.

— Вот такие вы женщины лицемерки! — я перехватил трубку — Ты как? Как самочувствие?

— Хорошо. — И, после короткой заминки: — Правда хорошо, Кит. Тошнило первые недели, а сейчас прошло. Ем как лошадь, вес набрала. Полли меня отпаивает каким-то чаем с мятой и говорит, что это от бабки.

— К врачу ходила?

— Дважды. Доктор Финч, тот, которого Полли нашла. Говорит, всё в порядке. Велел не нервничать и не поднимать тяжёлое.

Я улыбался в трубку как дурак.

— Я скоро прилечу.

— Когда?

— Пару дней тут. Надо закрыть вопросы: телевидение, газеты… и ещё Мардж должна выдать мне квартальную отчетность.

— То есть пару дней? Обещаешь?

— Обещаю, — согласился я. — Готовьте торжественную встречу. Оркестр, ковровая дорожка, салют.

— Ага, — сказала Китти. — Салют из бассейна.

— Я серьёзно. Хочу, чтобы все зайки стояли в шеренгу и махали флажками.

— Кит, ты сумасшедший.

— Я уставший.

Она помолчала.

— Ладно, — сказала Китти. — Про дела рассказать?

— Обязательно.

И вот тут её голос переменился окончательно — стал деловым, быстрым, тем самым, за который я её и держу на журнале.

— Майский свёрстан полностью. Лежит в наборе, ждёт твоей визы, я держу до твоего приезда, потому что там одна штука спорная, я тебе покажу.

— А апрельский?

— Апрельский в печати. На днях выходит, в четверг или в пятницу, там типография чуть сдвинула график.

— И как?

— Как договаривались, — сказала она. — Всё по плану.

— Чжоу?

— Чжоу. Обложка и центральный разворот. — Китти понизила голос, хотя её никто не мог слышать. — Кит, Берни превзошёл сам себя! Заголовок разворота — «Восточная красота в новой Америке».

— Синклер придумал?

— Синклер. Он сказал, что это будет самая обсуждаемая обложка года. После Монро и близняшек.

— Нет, Камиллу еще забыли. Какой скандал был…

— Может быть, ты и прав.

Я представил себе эту девушку. Двадцать один год, метр семьдесят пять, волосы цвета черной бронзы, высокие скулы и тот самый разрез глаз, из-за которого на кастинге я не мог оторваться от анкеты. Держалась она прямо и спокойнее всех, и портфолио у неё было профессиональное, единственное среди всех.