Книга Ловелас. Том 8, страница 59 – Илья Взоров

В шесть по телетайпу пришло, что сенатор не явился на заседание комиссии по этике Сената. В семь — что явился, но к прессе не вышел. В половине девятого ленты сообщили, что лидер большинства вызвал его к себе, и разговор продолжался сорок минут.

Наконец, передали официальное заявление спикера.

Сенат прекратил полномочия постоянной подкомиссии по расследованиям в существующем составе. Плюс стало известно про голосование.

Порицание. Резолюция принята большинством. Формулировка — про поведение, несовместимое с достоинством члена палаты.

Я перечитал ленту дважды.

И, честно говоря, не поверил.

Не в то, что это случилось, — а в то, как быстро. За один день. Такие вещи в этом городе не делаются за день, они делаются за полгода: сначала комитет, потом слушания, потом доклад, потом голосование. Которое еще и пять раз отложат.

Значит, всё было готово заранее.

Значит, бумага лежала у кого-то в столе давно — может, с прошлого года, — и ждала только повода. И вчерашние восемь минут в эфире стали не причиной, а спусковым крючком, который запустил весь процесс.

Господи, а ведь я до последнего был уверен, что это я его свалил.

А я всего лишь оказался поводом. Красивым, публичным, с фотографией на первой полосе.

Впрочем, поводом тоже надо уметь быть.

Телефон зазвонил в десять вечера.

— Мистер Миллер, — сказала барышня с коммутатора, — на линии мистер Рой Кон.

Я улыбнулся. Побежали крысы с корабля.

— Соединяйте.

— Кристофер! — Голос был молодой, гладкий и очень довольный. — Поздравляю.

— С чем?

— Ой, бросьте.

Двадцать шесть лет. Главный юрисконсульт подкомиссии, которой два часа назад не стало. Тот самый, про которого я в феврале сказал, что он опаснее самого сенатора, потому что сенатор кричит, а этот думает.

— Мистер Кон, — сказал я. — Вы звоните мне в день, когда ваш комитет расформировали. Я, честно говоря, ждал чего угодно, кроме поздравлений.

— А чего вы ждали? Угроз?

— Хотя бы вежливых.

Он засмеялся.

— Кристофер, угрозы — это для людей, которым нечего предложить. — Пауза ровно на нужную длину. — Красиво разыграли. Вот прямо как по нотам. Я, если хотите знать, вчера сидел и любовался.

— Я ничего не разыгрывал.

— Ну конечно.

— Кон, я говорю серьёзно. Он позвонил сам, я его не звал.

— Это и есть самое красивое, — сказал он. — Вы его не звали. Вы просто до этого в эфире говорили ровно те вещи, от которых у него вскипает кровь. Про две системы, про нам нечего делить… И после этого вы утверждаете, что не рассчитывали на звонок?

Я промолчал.

Потому что не рассчитывал. Но объяснять это человеку, который живёт в мире расчётов, было бессмысленно — он бы всё равно не поверил и был бы разочарован.

— Вы умный человек, Кристофер, — продолжал Кон. — И вы понимаете то же, что понимаю я.

— Что вам пора уходить с «Титаника»?

Юрист засмеялся.

— Допустим… Кристофер, я не сентиментален. Джозеф кончился. Не завтра, не через год — сегодня, в девять двадцать. Дальше будет только медленное сползание, и я не собираюсь сползать вместе с ним, мне двадцать шесть лет. Вы моложе меня, я знаю. А добились большего. Пример перед глазами!

— А как же убеждения?

— Мои убеждения при мне, — сказал он спокойно. — Я по-прежнему считаю, что в этой стране полно людей, которые получают деньги из Москвы. Просто я больше не считаю, что их должен искать он. Нельзя выпивать бутылку виски каждый день и быть эффективным.