Книга Ловелас. Том 8, страница 79 – Илья Взоров

— Вам в итоге дали визу?

— Дали. После того, как за меня поручились четыре человека, и один из них потом сам имел неприятности. — Варга наклонил голову. — И я хочу вам сказать: спасибо!

Он повернулся и пошёл к своему столику. Хефнер покачал головой:

— Вот она цена популярности. Что же будет дальше?

— Дальше мы попросим счет.

Я поднял руку, подзывая Ксению.

Понедельник, двадцатое апреля. Одиннадцать утра.

Тот же пентхаус, тот же стол под зелёным сукном, те же девять кресел, что и седьмого марта. Только за окнами вместо мокрого серого Манхэттена стояло наглое весеннее солнце, и от этого зал казался ещё неуютнее: слишком светлая, слишком радостная погода для того, что здесь собирались делать.

Девять кресел, девять голосов. Я их пересчитал глазами, как считают патроны.

От Хьюза — сам Говард. Ноа Дитрих, его финансовый мозг и цепной пёс, с постным лицом человека, который двадцать лет подчищает за хозяином и уже не помнит, зачем. И Рэймонд Холлистер, вице-президент «Хьюз Тул» по правительственным связям, отставной полковник ВВС с прямой спиной и брезгливо поджатыми губами, для которого я как был порнографом с зайцами, так и остался.

От банков — Сидни Вайнберг, в том же шикарном костюме, в котором он неделю назад сидел у меня в кабинете. Генри Стёрджис Морган, безупречный, с платком в кармане, разглядывающий потолочную лепнину. И Артур Пембрук, партнёр «Морган Стэнли» по реструктуризациям, человек-ножницы, с толстой папкой. Он один пришёл с бумагами. Это я отметил сразу.

И двое моих директоров. Эстер Хёрст — светлый костюм, прямая спина, лицо наследницы, королевы, сидящей за столом со слугами. Мардж Стайн, финансовый директор, застёгнутая на все пуговицы, новой укладкой на голове и с карандашом в руке.

Говард приехал сам.

Вот это и было первой неожиданностью. Вайнберг предупреждал, что тот может прислать Дитриха с доверенностью, и я, признаться, на это рассчитывал. Но он заявился лично. Побритый, в тёмном костюме, застёгнутый, трезвый. Не дёрганый, не размякший — собранный.

Плохо спал, это было видно. Глаза красные, в мелких лопнувших сосудах, и веки набрякшие. Но руки лежали на столе спокойно, и он ни разу не полез в карман. Значит, не закинулся еще. Значит, готовился. Это было плохо.

Нотариус зафиксировал кворум, секретарь открыл протокол, и Говард начал, не дожидаясь, пока ему дадут слово.

— Я требовал этого собрания, я и скажу первым.

Никто не возразил.

— Как стало известно, член нашего совета и исполнительный директор компании ездил в Москве. — Он говорил ровно, глядя в стол, будто читал, хотя перед ним ничего не лежало. — Он провёл там одиннадцать дней. Он имел закрытые встречи в министерстве внутренних дел Советского Союза, в Кремле. Он получил советскую награду. Формулировка — «за содействие». Содействие в чём, господа, мы не знаем, потому что советские награды содержат ровно столько слов, сколько им нужно.

Мнда… Все-таки кто-то слил ему. Скорее всего Гувер — они друзья, а от Даллеса должна была прийти бумага в ФБР.

— Тринадцатого апреля, — продолжал Хьюз, — через сутки после возвращения, он в прямом эфире собственной телевизионной станции уничтожил сенатора Соединённых Штатов. Главного патриота страны. Через двадцать шесть часов подкомиссия распущена, а сенатору вынесено порицание!