Книга Ловелас. Том 8, страница 81 – Илья Взоров

Троица мрачно сверлила меня глазами, но молчала.

Тишину нарушил Пембрук, который громко расстегнул бегунок молнии папки, вытащил пачку документов, выложил их на стол.

— Теперь давайте о том, зачем мы тут вообще собрались. О стоимости активов, как ты выразился.

Я кивнул Мардж.

— Март, — начала она своим сухим метрономным голосом. — Первый полный месяц под новым управлением. Консолидированная выручка одиннадцать миллионов четыреста тысяч долларов. Чистая прибыль после всех расходов — один миллион шестьдесят тысяч. Это первый прибыльный месяц корпорации с августа пятьдесят первого года. И лучший результат за четыре года.

Пембрук поднял голову от бумаг, покивал. Банкиры улыбнулись друг другу.

— Дальше, — сказала Мардж. — Тиражи ежедневных газет за апрель плюс одиннадцать процентов к марту. По нашему флагману «Нью-Йорк Джорнал-Америкэн» за прошлую неделю плюс двадцать три. Рекламные заказы на май законтрактованы на сумму, которой не было с сорок девятого года. Я не знаю, Говард, кто тебе звонит и отказывается от слотов, но поверь, я тут же перепродам их вдвое дороже.

Хьюз нахмурился.

— Теперь про телевидение: вечерний слот тринадцатого апреля дал долю, которой у наших станций не было никогда. Насчет заявок и действующих лицензий. Если у Комиссии были к нам вопросы, то они бы уже объявились. Но никаких претензий мы не получали, звонков тоже не было, слушаний никто не назначал.

Она закрыла папку.

— Корпорацию, господа, встряхнули. И встряхнул Кристофер, — сказала Эстер. — Полтора месяца назад она проедала оборотный капитал и шла к банкротству. Сейчас она зарабатывает. Я понимаю, что это неудобный факт для сегодняшней повестки, но мы же тут считаем деньги.

— И вот в связи с этим, — я выложил на стол тонкую папку, — я предлагаю совету решение по долгу. Публичный облигационный заём на сорок семь миллионов, двенадцать лет, ставка порядка четырёх с тремя четвертями. Привлечённые средства идут на досрочное погашение старого долга корпорации — того, что мы в марте растянули на три года. Расходы на обслуживание не растут. Меняется кредитор.

— Меняется кредитор, — повторил Говард. — Скажи вслух, Кит, кто держатель этих бумаг.

— Моя оффшорная компания.

— Скажи громче.

— Багамская компания, принадлежащая мне, — сказал я так, чтобы слышал нотариус. — Это указано в проекте решения, на второй странице, абзац третий. Я не прячу это от совета, я это совету сообщаю.

Хьюз ударил ладонью по сукну.

— Ты хочешь вогнать Хёрста в новую кабалу! — Голос у него сорвался, и первая трещина пошла именно здесь. — Компания шесть недель как из дефолта! Кто купит облигаций на сорок семь миллионов? Никто! Ни один банк на этой улице не подпишется! А если и продадите, то под такой процент, что вы её заново удавите, и всё ради того, чтобы вот он, — палец в мою сторону, — перегнал двадцать миллионов на остров!

— Подпишусь я, — сказал Вайнберг.

Он сказал это негромко, не отрываясь от своей сигары, которую всё утро держал незажжённой.

Говард повернулся к нему медленно.

— Что?

— «Голдман Сакс» ведёт размещение. Книгу веду я лично. — Вайнберг наконец поднял глаза. — Говард, я продавал бумаги в тридцать третьем, когда в этой стране банки были закрыты через одного. Сорок семь миллионов я продам.