Книга Ловелас. Том 8, страница 80 – Илья Взоров

Мардж рядом со мной чуть шевельнулась, я успокаивающе ей кивнул.

— Я не выдвигаю обвинений, — сказал Говард и наконец поднял на меня глаза. — Я перечисляю факты. Опровергни хоть один, Кристофер.

— Опровергать нечего, — пожал плечами я. — Все верно.

За столом все впились в меня глазами.

— Господа, — Хьюз развёл руками. — Крупнейшая частная медиакорпорация Соединённых Штатов. Пятнадцать ежедневных газет, полтора десятка журналов, радиостанции, телевидение, тринадцать заявок на вещательные лицензии — и человек во главе, который ставит под угрозу все наше дело. Я не о морали, мне плевать на нее. Я о бизнесе. Комиссия по связи сидит на бюджете, который утверждает Конгресс. Рекламодатели мне уже звонят. Панам, Дельта… Это не про политику, это стоимость активов.

Сука, подготовился. И дружков из авиаотрасли, которые от него зависят, еще подговорил…

— Предательство, — обронил Дитрих. — Я скажу то слово, которое Говард не говорит. Этим должно заниматься ФБР!

Холлистер вставил про мальчишку, который на американские деньги ездит целоваться с чекистами, и про сына своего однополчанина, погибшего под Кунури в Корее, где красножпые убивают наших мальчиков.

Я дал им договорить до конца. Это важно — дать человеку выговориться до дна, потому что последняя фраза у таких всегда слабее первой, и в зале это слышно.

Потом я встал, прямо напротив этой троицы. Скрестил руки на груди…

— Ноа, Рэймонд, — сказал я. — Прежде чем я отвечу по существу, одна просьба. Свои политические взгляды держите, пожалуйста, при себе. Здесь заседает совет директоров, а не приходское собрание. Мы тут считаем деньги, а не души.

Холлистер побагровел.

— Теперь по фактам, все из которых я подтвердил.

Я увидел луч света, обошёл угол стола и встал так, чтобы солнце было у меня за спиной. Мелочь, но в таких залах мелочей не бывает.

— Первое. Я ездил в Москву в составе делегации американской прессы. Состав делегации утверждался Государственным департаментом и публиковался в газетах. Если у кого-то из присутствующих есть претензии к этому списку, они адресуются не мне, а тем, кто его подписал, и я с удовольствием дам фамилии.

— Это не отвечает на вопрос про награду, — сказал Дитрих.

— Отвечает. Награду мне вручили с формулировкой «за содействие в установлении контактов с общественностью Соединённых Штатов». Я действительно содействовал: возил туда журналистов, давал интервью, открываю в Москве корреспондентский пункт. Всё это публично, всё это делает любая американская телекомпания, которой хватает на это денег и наглости. Просто у остальных не хватило.

За столом кто-то хмыкнул. Кажется, Морган.

— И вот здесь, Говард, главное. — Я повернулся к нему. — Ты считаешь, что во главе твоей корпорации сидит советский агент. Это серьёзное утверждение. У тебя есть Гувер, с которым ты тридцать лет в приятельских отношениях, у тебя есть его Бюро, у тебя есть друзья в комиссиях Конгресса, и ты всё это неоднократно поминал. Почему же ты пошёл с этим на совет директоров, а не к Гуверу?

Говард молчал.

— Я отвечу. Потому что в Бюро надо приносить доказательства. А их нет. Про орден знают в Госдепе, все было согласовано еще когда я был в Москве. Через посольских. А то, что пришлось врезать Маккарти, так это не моя инициатива. Он сам позвонил в эфир, он сам начал меня отчитывать. Ну и получил. Я евангельские принципы всепрощения не исповедую. С ними в нашем бизнесе делать нечего. Сожрут. Вы первые и сожрете.