Книга Жестокое общество, страница 72 – Морган Бриджес

— Ну и кого мы сегодня хотим зарезать, маленький ястреб?

Ксавье стоит в дверях, смотрит на меня, а мое сердце до боли заходится в груди. Он здесь, передо мной. Дышит, говорит – он жив.

Я жадно разглядываю его, все еще не в силах поверить, что мне не мерещится. Черные брюки измяты, ботинки, исцарапанные и заляпанные грязью, больше не блестят. По футболке сразу видно, что она побывала в камере подземелья, да и прическа Ксавье пострадала – на висках пряди обвисли, а на макушке торчат во все стороны.

Поднимаю глаза – лицо у него бледное, осунувшееся и явно нездоровое. Вокруг глаз и рта залегли глубокие морщины – понятно, сказалось напряжение и действие яда. Прекрасные глаза, обычно такие яркие и сверкающие эмоциями, сделались тусклого серо-металлического оттенка. Но чем дольше Ксавье смотрит на меня, тем сильнее в них разгорается огонь. Глубокий, первобытный – это не просто жажда обладать, это более сильный инстинкт.

Покосившись ему за спину, убеждаюсь, что стороживший у двери ворон исчез. Снова перевожу взгляд на Ксавье, тот вскидывает бровь – но без привычного вызова. Он весь дрожит от изнемождения, но сила и упорство, которыми я всегда восхищалась, все еще чувствуются в выправке.

Все эмоции, которые я пережила за последние двадцать четыре часа, обрушиваются на меня разом. Тело словно молнией бьет, и забытый нож выпадает из рук. Вся дрожа, я из последних сил держусь, чтобы не разрыдаться.

— Я рада, что ты не умер.

Он тихо смеется. И от этого звука в груди становится еще больнее.

— Я тоже.

Ксавье заходит в комнату и закрывает за собой дверь. Потом разворачивается ко мне, раскидывает руки, и я почти падаю в его объятия.

Сбиваю его с ног, он ударяется спиной о дверь, глухо стонет и снова негромко смеется. Обнимаю его за талию и утыкаюсь лицом ему в грудь, вдыхая его запах. Он прижимает меня к себе, стискивает так крепко, что дрожат руки.

— Он… – хрипло начинает Ксавье, потом резко выдыхает, и я слышу, что его сердце начинает биться быстрее. – Черт, я даже не могу выговорить это. Мой отец… он…

— Нет, – решительно мотаю головой я.

— Не ври мне. Только не в этом случае.

Я чуть отстраняюсь и поднимаю на него взгляд, позволяя прочитать правду в моих глазах.

— Он лишь пытался меня запугать. Только это, клянусь.

Ксавье внимательно рассматривает меня, затем кивает. Вскинув руку, гладит по волосам, перебирая пряди и глядя на меня сверху вниз.

— Прости, что тебе пришлось это пережить.

Ксавье Донован только что извинился передо мной. Еще один «мой первый раз». Боюсь, на сегодня довольно сюрпризов, а то у меня сердце не выдержит.

— Не надо, – шепчу я, потому что горло сжимает от чувств. – Со мной все в порядке. А вот с тобой – нет.

— Когда ты уже поймешь, что мне плевать на себя? – возражает он. – Меня волнуешь только ты. – Он гладит меня по затылку, будто стараясь смягчить свои слова.

— Так это же не я была на волосок от смерти. Так что не переводи стрелки.

Приподняв мое лицо за подбородок, он напряженно смотрит на меня сверху вниз.

— Не перевожу. Просто ты всегда на первом месте. Потому что ты для меня все.

— Ксавье…

— Ты можешь просить меня не говорить так, но от этого слова не перестанут быть правдой.

Не знаю, что ответить. Эмоции так переполняют, что их просто не выразить. Так что я даже и не пытаюсь. Просто обнимаю его за шею, поднимаюсь на цыпочки и легко касаюсь его губ своими.