Книга Жестокое общество, страница 76 – Морган Бриджес

— Привет, – машу ему рукой.

Бен приподнимается на кровати. Удивление на его лице быстро сменяется радостью.

— Привет, Лайла, – слабо, но очень приветливо произносит он.

Тон у него неуверенный, но в то же время в голосе сквозит надежда. Закрываю за собой дверь. Медицинские приборы тихо пищат, отображая показатели состояния Бена. На небольшой тумбочке рядом с кроватью стоит кувшин с водой и стакан, возле нее – стул.

Подхожу к постели Бена и пристально его рассматриваю. Лицо изжелта-бледное, под глазами темные круги (и это точно не просто усталость), волосы спутанные и мокрые от пота после Испытаний в подземелье.

Бен берет меня за руку, сжимает пальцы. От этого простого знакомого жеста мне на мгновение становится легче, чувство вины отступает. Я осторожно сжимаю его ладонь в ответ и с напускной бодростью спрашиваю:

— Как себя чувствуешь?

Он улыбается шире, в усталых глазах искрится знакомый юмор.

— Гораздо лучше, чем утром, спасибо. Тут серьезные ребята работают. Похоже, тебе не удастся так легко от меня избавиться. – Смех у него выходит хриплый, но я все равно чувствую облегчение.

И тут же хмурюсь, потому что дышит он тяжело.

— Эй, что не так? – спрашивает Бен. И тянет меня к себе, так что приходится сесть на край кровати, все еще сжимая его руку. – Ты чего такая грустная?

— Ты говоришь, что все нормально, но по тебе этого не скажешь.

Бен выдыхает и откидывается на подушку.

— Если честно, чувствую себя дерьмово. Но, полагаю, это нормально после того, как побывал на пороге смерти. Меня привезли в лазарет сразу после того, как экзаменаторы подтвердили, что я принял правильный антидот. И все же организм слегка засбоил.

Всхлипываю, и Бен крепче сжимает мне руку.

— Не волнуйся, Лайла. Может, я и незаконнорожденный сын, но других наследников у Маккензи нет, так что они делают все возможное, чтобы вытащить меня.

— Скоро ты встанешь на ноги?

— Врач полон оптимизма. Говорит, через пару дней выпишут, – подмигнув, Бен продолжает. – А через пару недель я вернусь к своим обязанностям – донимать тебя круглые сутки.

— Жду не дождусь.

Губы дрожат, хоть я и пытаюсь растянуть их в улыбку, слезы, которые я сдерживала последние двенадцать часов, ручьем катятся по щекам. Бен в тревоге смотрит на меня, потом притягивает к себе и начинает шептать слова утешения.

— Ты мог погибнуть, – захлебываясь рыданиями, выговариваю я. – И все еще можешь – на следующем Испытании.

— Эй, ну же, – спокойно и уверенно приговаривает брат, гладя меня по спине. – Ничего со мной не случится, Лайла. Обещаю тебе, я буду драться как дьявол, чтобы остаться рядом с тобой.

Пытаюсь взять себя в руки, вытираю слезы, но они все льются и льются. Только сейчас я понимаю, что могла потерять его и что угроза все еще существует. Бен не выпускает меня из объятий, молча поддерживает, давая время справиться с эмоциями. Он такой родной, такой надежный, что постепенно мне удается выбраться из вихря ужаса и обрести почву под ногами.

— Будь осторожен, – выдавливаю я дрожащим голосом. – Обещай мне, что на следующем Испытании будешь!

Бен, посерьезнев, без привычной шутливости отвечает:

— Обещаю, Делайла. Я буду делать все возможное, чтобы остаться в живых. Не только ради себя, но и ради тебя.

— Всегда?

— Всегда.