Книга Бостонская ведьма, страница 128 – Андреа Каталано

В зале снова поднялся возмущенный гомон. Престарелый Эндекотт и вовсе выглядел так, будто я ударила его под дых.

— Подобные слова пристали скорее таким, как покойная Хатчинсон, та, что была изгнана из этой колонии и пала от ножа дикарей!

— Да, мне доводилось слышать об Энн Хатчинсон. Она, как и я, была повитухой, и изгнали ее за то, что она слишком прямо излагала свое мнение, да еще имела наглость стать женщиной, стремящейся просвещать других женщин. Воистину, еретичка! – Я сплюнула на пол.

— Замолчи! Замолчи, женщина! – заорал Эндекотт.

В ответ я громко рассмеялась – меня почему-то охватило какое-то дурное веселье.

— Ну кому же еще, как не вам, затыкать мне рот, магистрат Эндекотт! Это же вы ответственны за ее изгнание! Уж я-то знаю! Пусть все эти события произошли до того, как я ступила на этот берег, но я прекрасно наслышана о ваших делишках!

— Мэгги… – долетел до моих ушей голос Томаса. Я расслышала бы его в любой шумной толпе. Этот голос – глубокий, хриплый, уверенный, с ирландским акцентом, размягчавшим мое имя, как медовый воск, – был для меня самым сладостным звуком. Этот голос заглушил все прочие звуки, и я оглянулась на мужа. Он перехватил мой взгляд и едва заметно покачал головой, и я была готова покляться, что ощутила, как Томас сжимает мое колено – как делал всегда, когда я начинала говорить лишнее и уже стоило придержать язык. И я бы, пожалуй, рассердилась, как случалось частенько, когда он позволял себе такое, потому что чувствовала себя в такие моменты ребенком, которого урезонивает взрослый, – но в этот момент, взглянув мужу в глаза, я увидела такую печаль и отчаяние…

Я не заслужила такого славного мужа, как Томас, я никогда его не заслуживала. А он не заслуживал такое наказание, как я, доставшееся ему в жены.

— Миссис Джонс, – голос Уинтропа заставил меня отвлечься от мужа и повернуться к суду, – мы получили сообщение из Лондона, что вы снабжали лекарствами леди Уэмбли из Кента. Это правда?

Мое прошлое все-таки настигло меня здесь, в этом далеком и крохотном уголке мира. А я так устала убегать – в конце концов, почему убегать должна я, когда это леди Уэмбли сама, собственной рукой, перерезала мужу глотку? Я не отрицала тех грехов, что имелись у меня за плечами, но этот грех – равно как и грех чернокнижия, который собравшиеся здесь люди пытались мне пришить, – не был моим. И я намеревалась бороться с ними до последнего вздоха.

— Да, губернатор, леди Уэмбли покровительствовала моей аптекарской лавке. Точно так же, как и немало других джентри, позвольте заметить.

— Леди Уэмбли умерла.

От этих слов я вздрогнула.

— Об этом я не знала, губернатор, так как последние два года провела здесь, в Массачусетсе.

В зале повисла тишина – все жадно вслушивались в наш разговор.

— Да будет вам известно, что несчастная леди Уэмбли Кентская оскорбила Господа нашего и Спасителя, покончив с собой в августе тысяча шестьсот сорок шестого года. – Уинтроп погладил бородку, словно обдумывая собственные слова. – На тот момент она находилась под домашним арестом по обвинению в убийстве собственного мужа, лорда Уэмбли Кентского. Вам известно о его убийстве?

Я могла бы сделать вид, что ничего об этом не знаю, но что толку? Мой ответ не имел значения – это преступление все равно возложат на меня.