Книга Бостонская ведьма, страница 34 – Андреа Каталано

Прежде чем выйти из комнаты, он успел заметить, как Элис и Сара подняли ноги Мэгги и закинули на спинку кровати.

— Лучше стул, я буду крепко держаться за спинку, – голос Мэгги охрип от напряжения.

Томас прижал малышку к груди и отошел к окну, чтобы получше ее разглядеть. Девочка уснула – с опухшим носиком, со страдальчески скривленными уголками губ, будто мир уже сразу, буквально с ходу, не оправдал ее высоких ожиданий.

Гордая – прямо как ее мать.

Томас осторожно приподнял одеяльце, чтобы взглянуть на головку, покрытую такими же густыми черными волосами, как и у обоих родителей. И желание поцеловать дочь в лобик охватило Томаса с такой силой, что он не сдержался и коснулся губами маленькой головы, придержав ее за затылок, – и охнул, только сейчас заметив, настолько та вытянута – почти как сосновая шишка. Сердце Томаса сжалось: выживет ли ребенок с таким дефектом?

В этот момент дверь спальни открылась и на пороге появилась Элис:

— Томас, ты можешь вернуться.

Тот торопливо подошел ближе:

— Элис, ответь честно – ребенок будет жить?

Улыбка на губах миссис Стрэттон поблекла.

— Томас, про то один лишь Господь ведает, мне-то откуда знать?

— Но ее голова!.. Ты же наверняка заметила?

Элис шагнула к Томасу, взглянула на сверток с младенцем, затем коснулась головки рукой и хихикнула:

— Ох, Томас, ты не так уж много новорожденных младенцев повидал, да? Их головы могут менять форму, чтобы легче было выйти из утробы. Конечно же, ее головка не останется такой насовсем, дурачок! – Она снова засмеялась. – Через несколько дней она станет абсолютно круглой, просто погоди – и сам все увидишь!

Томаса накрыла волна облегчения.

— Слава тебе господи… – пробормотал он и сам рассмеялся своей глупости.

— Ступай к жене скорее, – Элис приобняла его за спину и увлекла к дверям спальни.

Мэгги уже снова вытянулась на кровати, закрыв глаза, но, услышав стук сапог мужа, подняла веки – в ее широко распахнутых глазах плескались одновременно и растерянность, и понимание. Полуденное солнце заглядывало сквозь стеклянные ромбики окна, озаряя ее своим сиянием.

— Она – дитя полудня, – проговорила Мэгги хрипло, словно услышав, о чем думает супруг. – Без сомнения, на ее небосклоне будет ярче всего сиять Лев.

Томас встал возле кровати, держа малышку на руках, и Мэгги умоляюще протянула руки:

— Пожалуйста…

Он передал ей сверток так бережно, словно в одеяльце пряталась стеклянная статуэтка.

— Моя ненаглядная… – проворковала Мэгги, коснувшись кончиком пальца идеального маленького ротика. Девочка тут же попыталась присосаться к пальцу. Томас наблюдал за ними, изумляясь каждому жесту, каждому движению.

Мэгги распустила шнуровку сорочки и поднесла ребенка к груди – и девочка тут же поняла, что нужно делать.

— А это и должно быть больно? – спросила Мэгги, оглядываясь на Элис. Та подошла поближе и несколько секунд наблюдала, как ребенок сосет грудь.

— Нет, дай-ка я тебе покажу. – Элис сунула палец между соском и ртом ребенка, а затем аккуратно взяла Мэгги за грудь одной рукой, вторую положила девочке на затылок и пристроила их поудобнее относительно друг друга. Томас чувствовал себя так, будто наблюдает за каким-то глубоко интимным и недоступным ему действом. Он снова стал бесполезным истуканом, просто украшающим композицию.