Книга Развод под прицелом объектива, страница 64 – Ольга Игонина

Вставай Улька. Есть те, кому сейчас хуже, и они держатся. А ты... А я тряпка, снова поскуливаю.

Изжога отступила. Можно топать в кровать. Завтра найду себе новое дело, кому буду дарить свою любовь.

В комнате темно, свет от фонаря почти не проникает.

Ярким пятном светится телефон.

Улька, а я кроме тебя, никому не нужен, оказывается. Так это еще пока с деньгами, а Гришка нас всех скоро по миру пустит, тогда я снова стану никем. И ничем.

Да уж. Иногда нужно упасть на самое дно, воды нахлебаться, с жизнью попрощаться, а потом оттолкнуться от дна и начать все заново.

Мой синдром спасателя быстро встрепенулся, ему только и надо кому-то сопли вытереть. А вдруг Нестеров собой что-то сделает, как мне потом жить? Я же себе никогда этого не прощу. Рациональная часть тоже не дремлет — Он взрослый человек, ответственность за его жизнь, только на нем. Бред.

Где ты? Скинь адрес.

У меня и Сашин номер есть. Может, пусть подберет его. Хотя... зачем я туда лезу. Ульяна! Если бы я могла надавать себе по щекам, я бы это незамедлительно сделала. Смотрю в оконное отражение, в глаза. Они плохо видны, но это сейчас не имеет значения.

Уля, включи голову, он тебя предал. Такое не прощают. Пожалуйста, мы с тобой найдем выход. Обнимаю себя крепко, глажу по плечам.

Свердлова 23. У шестого подъезда, я знал, что ты простишь.

Нет, Гош, не прощу.

Копирую сообщение и отправляю Галине Анатольевне, с припиской. Заберите с улицы сына, замерзнет.

Не поняла, как уснула ночью, но утром я проснулась с огромным желанием жить. Занесла в блок всю семью Нестеровых, нет сил с ними разговаривать. Слышала, как Галина Анатольевна звонила папе, он ее послал в далекое эротическое путешествие. С ним разговор короткий.

На часах еще нет семи. Сажусь за работу.

Отбираю фотографии Константина, решила даже для себя его так в мыслях называть, чтобы не перейти эту грань. Я не ищу замену Гошке, мне никто пока не нужен, но я немного “ветрена” в голове. В детстве влюблялась в актеров или смазливых певцов, сейчас могу присмотреть какого-то красивого парнишку. Без знакомств или каких-то поползновений с моей стороны, просто, как маленький огонек в груди, мне так легче живется. Наверное, я в голове себе добираю, то чего нет в жизни.

Ретуширую немного еще десять фото. Отправляю на почту Константину.

— Уля, ты не спишь? А я слышу, как клацаешь по клавиатуре, но думаю, можно, зайти или нет. Ты на меня сильно злиться будешь? — мама вытирает руки о передник, шаркает ногой. Я хорошо знаю это поведение, что-то снова придумала, а расхлебывать мне.

— Мам?

— Ну, он очень хорош! Посмотри, — мама протягивает мне черно-белую распечатку. На ней какое-то нечеткое лицо, как будто ксерокс с фотографии на паспорт, только орла на лбу не хватает.

— Нет, ты сама это все придумала, вот и расхлебывай. Я ни на какое свидание не пойду, тем более с человеком, которого я не выбирала.

— Нет, пойдешь. Дочь ты мне или кто? — мама топочет ногой. — Если бы я была моложе, я бы сама его выбрала. Но старухи не по его части.

Господи, не дай мне превратиться в маму, пусть у меня будет своя жизнь, интересная со своими приключениями, чтобы я занималась своими делами, а не лезла, куда меня не просят.

Наш разговор прерывает телефон. Константин.