Книга Развод в 40. Там, где раньше было "мы", страница 7 – Анастасия Петрова, Селин Саади

Он бы дал любимой женщине понять, что она единственная и нет поводов для тревоги.

Однако… Он так не делает. Он вообще ничего не делает, только упрёки свои демонстрирует.

Какой ужин, если у меня сердце не на месте? Если я хочу сквозь землю провалиться?

Мне больно, обидно и страшно. А он не понимает.

— Пап, не ругайтесь, пожалуйста, — Карина всхлипывает. — Если это из-за меня, я обещаю, что подтяну физику. Просто училка ко мне придирается, пап. Она мне постоянно тычет тем, что у меня обеспеченная семья и что я глупая, что мне образование купят, а потом выдадут получше замуж. Ты же знаешь, что это не так. Я ей отвечаю в её же манере, а она… Она специально, пап!

— Тише, тише, котёнок, — он заключает лицо дочери в ладони и вытирает большими пальцами её слёзы. — Мы с мамой обязательно разберёмся. А сейчас иди к себе, хорошо?

Она напоследок ещё раз крепко жмётся к нему и убегает.

— Ты знала про это? — Саша складывает руки в карманы брюк, смотрит исподлобья. — Накричала на ребёнка сегодня, не разобравшись в ситуации.

— Опять я виновата? — хмыкаю. Как же удобно устроился… Боже. Ну за что? Я же так стараюсь! Разве этого недостаточно?!

— Карина не подарок, и ты это прекрасно знаешь. Я не удивлюсь, если она первая начала хамить учителю, поэтому и пошла перепалка. Я не говорю, что учитель прав, но всё же…

— Хватит гнать на дочь. Да, она не такая покладистая, как ты бы хотела, но она наша девочка, Юля. Я устал от того, что вместо тёплого и уютного дома я прихожу в вечные крики и ссоры. Она — ребёнок! А ты — взрослая! Будь умней… Или найди к ней подход.

— Озеров, ты мне скажи… — я уже чувствую, как влага подбирается к уголкам глаз, но сдерживаюсь из последних сил, — Раз я такая плохая, чего ты к своей любовнице не уходишь?

Саша ударяет ладонями по столешнице со всего размаха.

— Блядь, тут не с кем разговаривать!

Он двигается к прихожей, молниеносно надевает на себя верхнюю одежду.

Мне хочется вывалить на него все свои страхи, всю свою боль, в которой я так одинока.

Мужчина — это ведь поддержка и опора. Где она? Почему он не слышит то, что я ему говорю? Почему не развеивает мои страхи и сомнения?

— Куда ты? — кидаю ему в спину. — К ней, да, Саш? Нашёл повод?

Молчит. Не реагирует на мои слова. А я уже чувствую, как стекают солёные капли по щекам.

Хлопок двери. Не ответил.

— Ненавижу тебя! — мне даже не удаётся прийти в себя, Карина как ураган вылетает из комнаты и бежит в мою сторону. — Ты ужасная! Папа ушёл из-за тебя! Ненавижу!

— Успокойся, — я перехватываю её руку, которой, судя по всему, она только что собиралась ударить собственную мать.

— Как ты могла его выгнать?

— Его никто не выгонял, — устало пожимаю плечами. — Он сам ушёл.

Карина начинает сильно плакать, трёт лицо пальцами с потрескавшимся чёрным лаком, который выглядит неопрятно и уродливо на тонких красивых пальчиках.

— Если папа от тебя уйдёт, я пойду с ним! Поняла?!

Она добивает меня болезненными словами. Для матери услышать такое от собственного ребёнка — это приговор. И моя старшая забивает гвоздь в сердце.

Какая бы она ни была сложная и вредная, я её люблю. А мои претензии — это желание помочь. Поставить на путь истинный. Чтобы она не загубила свою жизнь. Не накачивала мозги всякой дрянью.

Но разве это кто-то ценит?