Книга Босс, ваше алиби – я, страница 72 – Алекс Скай

— Даже не думайте, — сказала я.

Артём поднял бровь.

— О чём?

— Что моё отстранение автоматически отменило вчерашнее правило.

— Я ничего такого не сказал.

— Но подумали.

— Вы опять читаете мысли?

— По вам легко.

— Странно. Последние четыре дня вы утверждаете обратное.

— Сейчас особенно легко.

На его лице появилась улыбка.

— Хорошо. Никаких лазеек.

— Вот именно.

— Тем более что существует другая проблема.

— Какая ещё?

Артём посмотрел на распоряжение.

— Вы больше не моя сотрудница.

Я нахмурилась.

— Формально я всё ещё сотрудница. Меня временно отстранили, а не уволили.

— Елена бы вами гордилась.

— Не уходите от смысла.

— Смысл в том, что до отдельного решения вы не исполняете мои поручения, не ведёте расследование по должности и не обязаны делать то, что я скажу.

— Это вы сейчас радуетесь?

— Нет.

— Похоже.

Он встал. Подошёл к столу, взял моё распоряжение и протянул обратно.

— До вчерашнего дня я мог сказать: «Соколова, откройте документ», «проверьте подрядчика», «подготовьте вывод». Вы могли спорить, но в конце концов это всё равно была работа.

— Я не всегда выполняла.

— Вот почему разговоры с вами занимали в три раза больше времени.

— Значит, теперь экономия.

— Теперь я вообще ничего не могу вам приказать.

Ответ последовал не сразу. Когда продолжил, в голосе исчезла привычная ирония.

— Поэтому впервые просто прошу: помогите мне закончить это.

Я не сразу ответила. Наверное, потому что за последний год слышала от Артёма десятки просьб, которые звучали как распоряжения, и сотни распоряжений, которые он даже не пытался маскировать просьбами. Сейчас было иначе. Он действительно оставлял мне возможность сказать нет. И, судя по лицу, понимал, что я могу ею воспользоваться.

— Без доступа? — спросила я.

— К корпоративным системам — без.

— Тогда чем именно?

— Моими личными документами. Старым архивом «Меридиана». Открытыми данными. Всем, что принадлежит мне и что я имею право вам показать.

— Совет будет в восторге.

— Совет не может запретить мне разбирать собственные бумаги с человеком, которого я пригласил помочь.

— Может ограничить вас сильнее.

— Может.

— И вы готовы рисковать?

— Уже.

— Из-за ста восьмидесяти семи миллионов?

— Не только.

Я встретила его взгляд.

— Не надо.

— Я ничего не сказал.

— Я услышала.

Он усмехнулся.

— Значит, всё-таки читаете мысли.

Я встала и сложила оба документа в папку.

— Если соглашусь, у меня будут условия.

— Конечно.

— Вы больше не решаете, что мне важно знать.

— Хорошо.

— Если вспоминаете хоть что-то, что относится к «Меридиану», Михаилу, Павлу, Олегу, подрядчикам, старым конфликтам или вашей тайной проверке, говорите сразу.

— Хорошо.

— Даже если это выглядит плохо для вас.

— Особенно тогда.

— Вы уже это обещали.

— И, судя по вашему лицу, выполнил недостаточно хорошо.

— Очень мягкая оценка.

— Ещё условия?

— Да. Я не работаю на вас.

Он чуть приподнял брови.

— Я и не предлагал оформить договор.

— Я серьёзно. Я не ваш частный расследователь. Я хочу понять, зачем моё имя встроили в эту схему. Если результат приведёт к вам, я не остановлюсь.

— И не должны.

— Если к Михаилу — тоже.

Улыбка исчезла.

— Тоже.

— Если к Олегу.

— Да.

— Если выяснится, что Павел сам участвовал.

Артём помолчал.

— Тогда и это.

Я кивнула.

— Ещё одно.

— У вас всегда есть ещё одно.