Книга Здесь живёт любовь, или Кто в доме хозяин?, страница 30 – Яна Лари

— Держи тазик, — спокойно велит бородач, переворачивая свина вниз головой.

— Что вы здесь делаете? А ну, отошли от него!

В самый ответственный момент в сарай залетает Люба. Когда из Чуни бьёт фонтан непереваренного счастья.

— Русанов… — она медленно поворачивается ко мне, и я уже чувствую, как сгущаются тучи над моей бедовой головой.

— Я спасал ему жизнь! — взываю к её разуму, всё ещё держа тазик перебинтованными руками.

Фима сразу чует, куда ветер дует, и начинает за меня заступаться.

— Ой, мадам, вы не понимаете, шо натворил этот человек! — затягивает он, заламывая руки. — Антоша выхватил животное из лап смерти, когда уже надежды не было даже на скорую! Последний раз такое чудо случилось при царе Давиде.

— Чего?! — не понимает Люба.

— Послушайте меня, милочка. Когда мужчина совершает подвиг, интеллигентная барышня предлагает свою благодарность. Не нужно думать, шо кто-то обязан лузгать ваши проблемы как семечки, и тем более не надо пытаться уменьшить заслуги этого прекрасного человека.

Я хренею. Вот это у меня адвокат!

— Хватит, — выдыхает она, потирая виски.

Но Фима уже входит во вкус.

— Любочка, как вам не стыдно? Как ви можете думать за этого героя, шо он душегуб? Шо бы вы видели, как он мчался за медиком! Ветер в лицо, волосы на голове, на ногах — везде! — развеваются. Раненный, сам весь в бинтах! А в руках ваше обжористое порося! И в глазах… в глазах прямо мужество!

— В его глазах сейчас недоумение, — мрачно замечает Люба.

— Ой, ну шо за чёрная неблагодарность? — Всплёскивает руками Фима. — В другой раз пусть ваш Антон сидит сложа руки, когда свинья умирает. Хотя нет, он же не может сидеть сложа руки! Они у него болят! И сдаётся мне, не без вашего вмешательства!

Люба поджимает губы, явно пытаясь понять, где в этой трогательной картине реальность, а где бессовестная импровизация велеречивого Фимы.

Тем временем Циря невозмутимо ставит Чуню на дрожащие ноги и подытоживает:

— Забирайте. Жить будет.

Я же, воспользовавшись моментом, решаю попытаться извлечь из ситуации максимум выгоды:

— Раз уж я такой герой, может, мне полагается купание? Весь чёрт-те чем пропах...

— Пойдём, — помедлив, кивает Люба.

Да, детка!

Сегодня мне воздастся за все кошмары, пережитые во сне и наяву. Уж я-то постараюсь.

Антон

Уно, уно, уно, уно моменто… — напеваю про себя как дурак.

У меня в предвкушении банного дня, что ни мысль — то сплошные «белиссимо» и «аморе».

Вадимовна, оказывается, ходила за парным молоком к завтраку, когда издалека увидела, как Чуню унесли знакомые подсолнухи. А так она сегодня работает. Просила дотерпеть до обеденного перерыва.

Я ответил, что мне не к спеху. Не хочу быть исцарапанным мочалкой впопыхах.

Ох, как же я жду вечера!

Жду не просто так, а с конкретным эротическим волнением. В мыслях уже расплёскивается горячая вода, пахнет чем-то вкусным и расслабляющим, а нежная женская ручка заботливо натирает мне плечи гелем с названием типа «Огненный поцелуй» или «Тайны тысяча и одной ночи».

И вот она, Люба, наконец-то появляется на горизонте, неся мне воплощение томительных фантазий.

Один взгляд на её длинную тёмно-русую косу, небрежно перекинутую через плечо, на бледный лик с невинными глазами, и у меня тут же — мурашки по коже.

Я ждал её возвращения, ждал с предвкушением и болезненным азартом. Меня возбуждает даже скрип калитки, когда она входит во двор, лёгкая, как солнечный луч, непредсказуемая, как порыв ветра.