Книга Здесь живёт любовь, или Кто в доме хозяин?, страница 32 – Яна Лари

— Да забей ты на этот пакет. Я пришёл позвать тебя в баню.

Фима зависает.

— Куда?

— В баню. К Макару. Пар, берёзовые веники, квас, пивас — всё по высшему разряду.

— Значит, ты вот так вот решил расплатиться? — дрожит его голос смертельной обидой.

— Именно!

Фима скрещивает руки на груди и шумно выдыхает.

— Антон, я тебе так скажу… Я даже не уверен, шо вот такая вот «расплата» в твоём исполнении не окажется для меня ещё одной работой. Ничего тебе не обломится, даже не пытайся баюкать на этом свои надежды!

— Да ну брось, Фима! Какая работа? В бане люди отдыхают! Но если отказываешь, что ж... я предложил. Будем считать, мы в расчёте.

Фима продолжает сверлить меня взглядом, но я уже вижу, как он внутренне торгуется. Поэтому иду по своим делам дальше. Но не слишком быстро, чтобы меня можно было догнать.

— Да погоди ты! И шо, прям всё-всё за ваш счёт?

— Всё включено! — клятвенно заверяю.

Он хмыкает и кидает на меня взгляд, полный того самого одесского скепсиса, который тысячелетиями передаётся по наследству.

— С паршивой овцы хоть шерсти клок… — сдаётся он. — Но ежели шо, знай: я таки заберу с тебя дважды.

— Договорились! — Киваю с готовностью.

Фима уже почти расслабляется, когда мы доходим до калитки соседа.

Снаружи баня Макара выглядит так, будто её построили славяне десятого века, чтобы отпугивать нечистую силу. Крыша перекошена, стены пляшут, через трещину в предбаннике гуляет ветер.

— Слушай, Антош… а оно точно нам на головы не обвалится?

Хороший вопрос. Но вслух уверенно всё отрицаю:

— Не. Баня надёжная... говорят.

— А кто говорит?

— Люба.

Фима медленно вбирает воздух через нос, словно медитирует.

— Не подумай, шо я трус, но если я здесь отдам богу душу, знай: я приду к тебе и буду мокрым простынём хлопать по твоей бесстыжей физиономии.

— Ну что ты, я бы так рисковать точно не стал.

А у самого такое чувство, будто контракт подписал, не дочитав мелкий шрифт.

Что ж, теперь главное — пережить баню.

Антон

Перед нашими с Фимой постными лицами распахивается дверь предбанника.

— Ну что застыли, суслики? Проходите, раздевайтесь! — Макар встречает нас как закадычных друзей. А когда бы мы такими стали?

В общем, я ему не верю.

— Слушай, Антоша… Не то шобы на я на шо-то намекал, но перед тем как раздеваться обычно наливают. Сдаётся мне, нас хотят облапошить, — громким шёпотом сетует мой спутник.

— Так это баня, а не рандеву с красивой барышней. Тут всё как раз наоборот! — радушно поясняет Макар к его большому огорчению.

Делать нечего, заходим.

Внутри меня поджидают две новости, и обе плохие: полы здесь скользкие, как совесть Фимы! Ещё выясняется, что втроём мы занимаем всю площадь предбанника. И попытка любого из нас раздеться может закончиться конфузом. Один бог знает за что схватишься!

Тогда Макар на правах главного в собственной бане начинает протискиваться к двери на улицу. Мускулистая туша историка вжимает нас с Фимой в стену, как бы намекая на тщетность отступления.

Щёлкает замок. Изнутри. От атмосферы тонко веет обречённостью.

Такая плотность населения на квадратный метр бывает разве что в маршрутке. Только тут не сойдёшь на какой хочешь станции.

— Чтоб жар не выходил, — поясняет Макар свои манипуляции.

В принципе, мне достаточно скинуть халат и можно протиснуться к запасному выходу. Что я и делаю.