Книга Здесь живёт любовь, или Кто в доме хозяин?, страница 34 – Яна Лари

Макар молча встаёт и выплёскивает на камни целый ковш воды. Пар взвивается вверх, окутывая нас густым облаком и скрывая лица.

— У меня было, да.

Видимость практически нулевая, уровень кислорода тоже.

— Шо было-то? — любопытствует Фима.

— Девушка моей мечты.

— Так а что в этом стрёмного? — не понимаю трагедии.

Клубы тумана колышет шумный вздох.

— Когда женщина пытается вылепить из тебя идеал? Да всё. Гардероб — на помойку, потому что: «одеваешься как гопник, а я профессорская дочь, мне стыдно!». И друзья у меня маргиналы, и музыку я плебейскую слушал, и бокс для тугодумов.

— А ты что? Сказал, куда девать свои запросы? — возмущается Фима.

Макар мрачно вытирает пот со лба.

— А я её любил. Через месяц сменил борцовку на галстук. Через полгода остался без друзей. Через шесть лет начал преподавать и наловчился угадывать, Моцарт играет или Бах по первым нотам.

— Чего же ты не в опере, а в жопе мира? — не могу промолчать.

— Она нашла оригинал. А я всё равно остался подделкой, — сухо заканчивает Макар и опять встаёт с лавки.

Он открывает топку. Ну всё. Сейчас на своей шкуре узнаю, как чувствует себя рак в кипятке.

— Может, не надо.

— Наоборот, полезно! Вон, Фима терпит.

Фима, кстати, не терпит. Фима прошмыгнул за дверь и теперь шипит оттуда квасом.

Макар хватает в руки веник и приближается ко мне.

— Ложись.

С сомнением смотрю на связку веток, переживших по виду нашествие саранчи.

— Не вижу смысла в насилии, — пытаюсь возразить.

— Повякай мне, — хмыкает Макар. — Люба говорила, ты сам помыться не в состоянии, а водные процедуры любишь до дрожи.

— А то ты не понимаешь! — психую.

Он лупит меня веником, не сильно, почти по-дружески.

— Я всё понимаю.

— Ну и хули тогда лезешь? Ни себе ни людям.

Второй удар прилетает уже ощутимо, будто по морде стегнула взбесившаяся берёза.

— Потому что ты мутный. А Люба хорошая.

Я тоже хватаю веник из таза с водой и от души припечатываю этого проповедника.

— Сами разберёмся, понял?

Но Макар не понял.

— Ага, щас! — рычит он и снова замахивается, целясь мне в плечо.

Ну всё, баста, я его предупредил.

Пар клубится, листья разлетаются, парилка превращается в арену гладиаторских боёв, только вместо мечей — берёзовые веники, а вместо доспехов — голые мокрые тела.

— У тебя же руки болят! — ехидничает Макар.

— Исцелился! — Целюсь ему в бок

Он уклоняется, но тут же получает удар с другой стороны. Ветки разлетаются по всей парилке, листья отлетают в глаза и забиваются в рот.

На шум прибегает Фима.

— Мужики, вы шо, с ума сошли?!

Он пытается нас разнять, но в этот момент Макар делает выпад, я в ответ — очередной удар, и оба веника с оттягом шлёпают по Фиме.

— Ай! — Подпрыгивает он на месте. — Вы шо творите, хулиганы?!

Мы с Макаром переглядываемся.

— Короче, ты меня понял. — Давлю на него взглядом.

— Стоять, черти! — взрывает Фиму. — Я на минутку кваску хлебнуть, а они, смотрите, люди добрые, что устроили! Два красавца, голые, мокрые, как караси на нересте, машут плавниками куда ни попадя! Щас один извинится, другой скажет «да не вопрос», и пойдут, понимаешь, дружно пиво хлестать, а я шо? Буду сидеть тут, как мокрая селёдка, и гадать, шо это вообще было и за шо мне бедному такое наказание!

Макар и правда тянет мне руку для рукопожатия. Я мрачно смотрю на него, потом на Фиму, и тяну в ответ.