Книга Здесь живёт любовь, или Кто в доме хозяин?, страница 43 – Яна Лари

Может, ну его, этого Макара?

Почему не перестать совать себя в чужие окна и просто пойти спать?

Но спать теперь тоже не вариант.

Потому что застряла я крепко.

А главное — никто меня не хватится.

Ночь. Прохожих нет. Антон, наверное, смотрит десятый сон. Макар в неизвестной локации.

Я резко вдыхаю и, как отчаявшийся человек, громко выдыхаю:

— Макар, твою мать!

В ответ — тишина.

Барахтаюсь так несколько минут, не зная, как быть и что делать, а потом слышу тяжёлые шаги.

Ну, наконец-то.

— Мака-…

Но в следующую секунду дверь открывается, а следом в комнате загорается свет.

И я обречённо закрываю глаза. Это даже не сосед.

Передо мной стоит... Фима!

В майке-алкоголичке, спортивных штанах, видавших лучшие дни, и с бутербродом в руке.

Мы молча смотрим друг на друга.

Кудрявый пройдоха невозмутимо откусывает от куска хлеба с салом, прожёвывает, сглатывает и меланхолично спрашивает:

— Люба, шо за ветер такой вас так неудачно принёс? Дверь этого дома, конечно, для гостей открыта, не будем говорить в любое время, потому шо то будет немножечко неправда, но, знаете ли, она находится с другой стороны. Или это экстравагантный способ сказать, шо у Цири сало вкуснее, чем у Макара?

В голове у меня слегка проясняется. Точнее, если бы в голове был фонарик, то кто-то бы сейчас его включил, но в экономном режиме.

Я осматриваюсь. На стене охотничьи трофеи, ружьё...

И вообще, откуда у Макара на подоконнике «Одесский вестник» за январь?

— Ой… — хлопаю глазами. — Кажется, я вошла не в тот двор.

Фима качает головой и с укором смотрит на меня, как на ребёнка, севшего задницей в лужу.

— Та шо вы хочете? Темно, ночь, вы же не филин, шоб так метко окна выбирать.

— А ты… что здесь делаешь? — спрашиваю, надеясь перевести тему.

Фима деловито облизывает пальцы и хмыкает:

— Та я помогал Цире вино дегустировать. Оно так вкусно пахло! Я ему говорю: «Циречка, ну шо ты в этом разбираешься? Давай я попробую». Ну, попробовали. Потом ещё раз. Потом ещё. Потом уже Циречка уснул, а я понял, шо не могу так бутылку оставить — вдруг выдохнется? В общем, пока дегустировал, так восхитился крепостью, шо только щас домой собрался. А вы здесь зачем?

— Да вот, — сдуваю упавшую на лицо прядь волос. — Гуляю.

— Мине уже кажется, у нас в деревне шо ни дорога, то ведёт к Фиме!

Я открываю рот, дабы выдать в своё оправданье что-то умное, но он склоняется ко мне, принюхивается, после чего ошеломлённо присвистывает:

— Провалиться мне на этом месте... Да вы же тоже с дегустации! Только, судя по виду, вам наливали без меры.

Я улыбаюсь, из последних сил излучая оптимизм.

— Фима, помоги мне. Тебе же не сложно?

Он задумчиво осматривает узкий проём окна, потом меня. Обескураженно чешет кудрявый затылок.

— Ну вы, конечно, встряли, Любочка... Предлагать такое скромному человеку! Как бы потом не бежать мне от вашего кавалера и слушать шо Фима Кацман распускал свои руки и не знает понятий. Ему же захочется меня закопать, как кувшин с золотом, а сверху валерьяну посадить, шоб кошки метили! В общем, пошёл я, — выдаёт он в сердцах.

И выходит.

Секунды тянутся, минуты ползут, а Фима всё не возвращается.

Я уже начинаю думать, что он ушёл откупоривать ещё одно контрольное вино, когда слышу шаги за спиной.

И тут — хлоп!

Оскорбительный, совершенно бесцеремонный шлепок по филейной части!