Книга Здесь живёт любовь, или Кто в доме хозяин?, страница 47 – Яна Лари

— Что я наделала? — сокрушаюсь голосом пропитого боцмана. Услышав себя, хватаюсь за голову и прихожу в ещё больший ужас, идентифицировав синяки на бёдрах как след от безудержных, девиантных утех.

Вопросов с каждой секундой всё больше. Работа подождёт.

Морской узел на щиколотке никак не хочет поддаваться неуклюжим пальцам. На то, чтобы освободиться, кажется, уходит вечность. Что ещё раз подтверждает — не моих это рук дело. И мало утешает то, что на мне трусы, они так перекручены... Чёрт, мне нужен Антон.

Мне везёт, Русанов находится быстро. Он стоит на заднем дворе с печатью экзистенциальной тоски на лице и в одноразовых перчатках. Вытряхивает содержимое корыта в тачку.

Зависнув на этой картине, спрашиваю совершенно не то что собиралась:

— Что ты делаешь?

Русанов слегка вскидывает бровь, словно я его чем-то удивила и в то же время позабавила.

— О, ты жива, — а голос сразу довольный такой, подозрительный.

Я отвожу взгляд откашливаясь.

— Вроде того. Послушай, у меня деликатный вопрос. Я сама?..

Сформулировать фразу внятно язык не поворачивается.

— Ты хочешь знать, сама ли ты решила, что Чуня должен питаться древесиной?

— В смысле? — Моргаю, сбитая с толку. — Я ему вчера отруби насыпала.

— Это были опилки.

Присматриваюсь внимательнее.

Ох, ёлки. Макар недавно принёс мне целый мешок для компоста. И оставил рядом с отрубями...

Хороша же я была, представить страшно.

Поросячьих эмоций не помню, но если они были такие же, как на лице Русанова сейчас, то это «что за х…» с о-о-очень длинным многоточием.

— Как себя чувствуешь?

А то он, сволочь, не знает.

— Чувствую. Особенно ярко между ногами, — наконец-то мне удаётся заговорить об интересующей теме.

Русанов делает лицо «а я-то тут при чём?» и снова трясёт корыто.

— Неудивительно. Ты вчера в спальне вытворяла такое, тайские проститутки нервно курят в сторонке!

— Да ну... Нет, я не могла. А как... Откуда? Ты всё врёшь! — нахожу наиболее щадящее объяснение. — Я ничего подобного не помню!

Русанов снимает одну перчатку и достаёт телефон из кармана.

— А так?

Одна часть меня не хочет этого видеть, но вторая уже жадно таращится в экран.

— Ты в хлам, детка. Но хороша.

Боже, это мой смех? Хриплый, как у распутной девки, курящей махорку.

Русанова на видео не видно, слышен только голос. Зато можно узнать мою спальню и мои ноги, пока ещё в штанах, бесстыдно закинутые поперёк его бёдер.

— Да? Да, я в хорошей форме. И растяжка как у акробатки в цирке дю Солей.

На миг в кадре мелькает его скептичная физиономия.

— Правда, что ли?

— Серьёзно. Мой будущий муж — чёртов везунчик! Не обманывайся тем, что у меня кость в попе широкая. Я очень гибкая, гни как хочешь.

— Поверю на слово.

— Нет, я могу доказать!

Скрипит кровать, и я появляюсь в кадре. Лицо горит, в волосах какие-то ветки, а глаза такие дурные, словно я собираюсь его проглотить. Не женщина — анаконда, блин!

— Смотри, Антон... Готов? Мужчины такое любят, просто обожают! Я в книге читала...

Знать не хочу, что я там показываю. Особенно с учётом моих книжных пристрастий. По характерным ощущениям в мышцах понятно, чем всё закончилось.

Я отшатываюсь, будто телефон только что попытался меня укусить.

— Выключи.

Русанов приподнимает брови.

— Почему? Там дальше самое интересное. Исторический момент.