Книга Здесь живёт любовь, или Кто в доме хозяин?, страница 53 – Яна Лари

— Я сам сейчас сдохну, если не кончу.

— Ничего не было, — вдруг со всей ясностью понимаю, что он меня развёл как последнюю дуру. — Зачем?

Раскаивается ли Антон? Да ни капли!

— Какая разница, когда? Всё равно случилось бы, — бросает он глухо и затыкает мне рот языком, заставляя проглотить сердитое шипение.

Гад. Бессовестный плут и обманщик!

Который к тому же перехватывает мои запястья и разводит их в стороны так, чтобы моя грудь могла беспрепятственно тереться о гладкую кожу.

От злости даже боли не чувствую. Извиваюсь разъярённой кошкой, намереваясь поквитаться с ним немедленно!

В пылу ярости не сразу приходит осознание, что своими действиями его лишь распаляю. И нет, меня такой расклад не устраивает. Но вот тело моё совсем иного мнения.

Саднящая боль быстро сменяется ожидающим трепетом.

Бёдра сами собой начинают двигаться в ответ, пытаясь поймать ритм.

Неосознанно цепляюсь за его плечи, принимая глубокие, ритмичные толчки. Чем бы Антон ни руководствовался, о том, что отдалась ему, я не жалею. В эту секунду точно.

Антон

Я готовлю завтрак, когда на кухню заходит Люба.

Видимо, сил ей хватило только умыться и причесаться, потому что на ней вчерашний халат — слегка помятый и навевающий приятные воспоминания о прошлой ночи.

Естественный свет красиво подсвечивает нежный румянец. Я так понимаю, кому-то снова неловко. А значит, мне опять выхватывать. И даже фирменный омлет с беконом не спасёт.

Я достаю из холодильника сливки и успеваю только хлопнуть дверцей, когда Люба, скрестив руки на груди, выдаёт:

— У тебя совесть есть?!

Всё, понеслась.

— А что случилось?

Утруждать себя ответом на откровенно риторический вопрос я считаю излишним, поэтому просто тяну время, пока нарезаю хлеб.

— Ты ещё спрашиваешь? — шипит она, делая шаг ко мне. — Ты обманул меня.

— Ты сама себя обманула. Я просто оказал нам услугу и не стал разубеждать. Кстати, шпагат у тебя отменный, я правда был впечатлён.

Люба издаёт глухой звук, подозрительно похожий на кипение чайника.

— Ты… ты…

— Я? — подсказываю, открывая шкафчик.

Где тут у нас сахар...

— Ты…!

— Красавчик, умница, чемпион по марафону на дальние дистанции?

— Гад! — наконец-то находит она подходящее слово и хватает первое, что попадается под руку.

Я выставляю перед собой руки.

— Вадимовна, спокойно. Рукоприкладство — прямой путь в ад.

Солонкой, конечно, не нанести серьёзные увечья, но вряд ли она захочет с утра пылесосить.

Я предусмотрительно отхожу в сторону, а Люба в отчаянии возвращает метательный снаряд на стол.

— Как ты мог? — обвиняет меня.

— Представь себе, легко, с удовольствием даже.

Открыто и не тушуясь смотрю ей в глаза.

Ещё чего — оправдываться за отменный секс!..

— Но я не собиралась!

— Уверена? — прищуриваюсь с демонстративным сомнением. — То есть церковные свечи, базилик от мышей и Синатра мне привиделись?

Она опять вспыхивает.

— Это от безысходности!

— Все четыре раза?!

Нет, ну ты, девочка, ври, да не завирайся.

Люба хватает полотенце, явно подумывая мне навалять, но вместо этого утыкается в него лицом и громко стонет.

— Всё, меня нет.

— Ну и кому тогда я варил кофе в постель?

Она спускает полотенце до носа, являя круглые от шока глаза.

— Мне?

Я утвердительно моргаю.

— Немного не учёл, насколько ты ранняя пташка.