Книга Границы (не)приличия, страница 53 – Яна Лари

Её протяжный выдох и совершенно дикий взгляд на мои губы громче любого ответа.

— Вижу, что согласна, — плавно склоняю голову набок, чтобы обвести носом контур её скулы до самого уха. Травяной запах духов вытесняет из лёгких остаток дыма и с кислородом врывается в вены. Его так много, что под кожей начинает зудеть. — Меня не устраивает, что общую проблему пытаюсь решить я один. Ты нужна мне, сейчас, всегда, везде… но я не готов толкаться с толпой мужиков в твоей голове. Просто проведи пальцем по сенсору и отклони следующий звонок. Пошли всех на хер. Остальное я возьму на себя.

Она смеётся. Смотрит, не моргая, нехорошим взглядом, как я затягиваюсь, и так же недобро хохочет.

— А ты непромах, Королёв. Я ещё ничего не ответила, зато получила пакет условий. И вот скажи, на черта мне этот патриархат?

Давлюсь дымом. Воздух настолько пресыщен эмоциями, что попросту отторгается лёгкими. Переполнен её и моим запалом. Поднеси спичку — рванёт на весь город. С трудом сглотнув пару крепких матов, осипшим шёпотом поясняю:

— Ты получишь взамен мою заботу, верность и уважение.

Очевидное, бля, поясняю!

— Не катит.

Чего?

Чего ещё ей нужно? Душу, печень, почку?! Может, ещё кровью подпись в договор наляпать? Но Ася выставляет между нами поднятый указательный палец и, пока я тихо охреневаю, продолжает с прежней расстановкой:

— Во-первых, мне сопли подтирать не надо. Во-вторых, твоя личная жизнь меня не касается. А уважение, будь добр, засунь себе в задницу. И футболкой, что в меня кинул, проход хорошенько заткни, чтоб не дуло.

Докуриваю в три глубоких затяга сигарету, швыряю окурок в стоящую рядом урну. Шарю в кармане, выуживаю пачку — пустую! — и с досадой отправляю её вслед за окурком.

Ладно, тут мой косяк. Хоть заслужила. Да что там — порку она заслужила, вот что! Чёрт знает, как их там воспитывают в детдоме.

— Хорошо, хочешь самостоятельности — не проблема. Помогу с устройством на работу. Нормальную.

— Да ну? Напомни, кем ты там работаешь, что ездишь на метро? Себе с устройством помоги сначала. А я продолжу за ночь набалтывать треть твоей зарплаты. Слушай, может, это как раз тебе моя протекция нужна? Спрос меньше, зато конкуренция плёвая. Что скажешь?

— Ася, тормози.

Я убью её. Убью и меня оправдают.

Ни один! Ни один нормальный мужик не станет спокойно смотреть, как его женщина — в перспективе мать его детей, между прочим! — воображаемо вылизывает чей-то воображаемый хрен.

Так вот, убью, а потом свихнусь. Потому что не найду второй такой идиотки. Таких больше нет. Есть лучше, есть хуже, а Ася одна.

— Никогда больше, — не унимается она, забив на инстинкт самосохранения. — Никогда, слышишь, не упрекай меня заработком. Если ты думаешь, что мне всё равно, кто меня трогает, трогает по-настоящему, то глубоко ошибаешься. Иначе б в мою спальню очередь стояла. И где-нибудь в роскошном особняке, а не в скромной хрущёвке твоей бабушки.

Мы молчим. Ждём, когда компания гостей свернёт к парковке. Меряем друг друга тяжёлыми взглядами. Давим в крошево, в мельчайшую пыль.

— Всё равно это блядство, — с нажимом называю вещи своими именами.

— Допустим. Одна из форм. И что? — вызывающе кривит она губы. Я только сейчас замечаю на них алую помаду. Короткий вдох. В мозгу щелчок. По венам концентрат всего и сразу. Щелчок невидимый, иначе бы Ася уже заткнулась. Но она тоже не в том состоянии, чтобы принимать сигналы стоп. Да и поздно. Плотину прорвало у нас обоих. — Тебе слабо не плеваться моралью? Не пытаться посадить меня на короткий поводок? Ты хоть представляешь, как достал меня, грёбаный праведник? Скажи, ты хоть раз чего-то хотел так сильно, что становится начхать на принципы — вообще на всё?!