Книга Границы (не)приличия, страница 55 – Яна Лари

— Не бойся. Вживую я тебе тоже понравлюсь, — вкрадчиво обещаю, расстёгивая ремень.

Ася вжимается бёдрами в раковину, обманчиво-беспомощная, обезоруживающая в своей беззащитности.

Всего лишь видимость. Тронь хоть пальцем не так, как ей хочется — по локоть руку откусит. Мне ли не знать.

— Ты не сделаешь этого. Не посмеешь… — в голосе дрожь, а взглядом раздевает. Нервы мои воспалённые на прочность испытывает.

На слабо берёт или всё-таки проверяет? В обоих случаях поздно. Мы уже увязли друг в друге по самые уши.

— Кого ты пытаешься убедить — меня или себя? — уточняю с усмешкой.

— Стас, так нельзя!

Да прям. С тобой иначе никак.

В грудь мне врезается пенный обмылок — короткий выстрел на старт, вспарывающий эмоции в клочья.

За пару секунд срываю с себя заляпанную рубашку и прижимаю коротко взвизгнувшую «добычу» к стиральной машине. Вжимаюсь в неё всем телом, дурея от встречного жара, который плавит жилы даже через платье и брюки. Хороша чертовка. Аж в глазах темнеет. Приходится запрокинуть голову и крепко сжать зубы, чтобы не разодрать к ебеням остатки одежды. Нетерпеливая дрожь тонких пальцев под моими ладонями проникает под кожу ударами тока.

Ася вырывается, строптиво мотает огненной гривой, пока я грубо не рявкаю в запрокинутое лицо что-то нечленораздельное. Замирает. Пышная грудь под изумрудным шифоном загнанно вздымается, а ноги при этом крепче сжимаются на моих бёдрах. Захочешь — не отпустит. И кто теперь из нас двоих «ловец»?

— Ты думала можно бесконечно трепать мне нервы? — грозно нависаю над затихшей пленницей, не давая той ни единой возможности вырваться.

— У меня есть жених! — зло шипит она мне в лицо, а саму аж перекашивает.

Лжёт или правду говорит — сейчас безразлично. Все эти: «сердце занято», «жених» и прочие безобразия мы проходили. Даже если так, при должном желании и муж не стена, а какой-то не пойми где затерявшийся хмырь подавно.

— И его устраивает то, чем ты занимаешься? — приподнимаю бровь, улыбаясь уголком рта. Как же я люблю её злые глаза, готовые выпить меня до последней капли и заполнить безумием этот ноющий провал под рёбрами. — Если так, то он не будет против. Иначе давно бы тебе шею свернул.

— Твоё мнение — последнее, что меня волнует. Думаешь, я в восторге тесниться с тобой в одной квартире? С испорченным, наглым…

С меня хватит. Продолжит потом.

Затыкаю ей рот голодным поцелуем, одновременная дёргая ремень из шлевок. Коротко вжикаю молнией. Брюки соскальзывают к щиколоткам. Не думал, что в первый раз возьму Асю прямо в носках, но чёрт! Даже эта дикость сейчас нереально заводит.

От привкуса мыла на её губах член напрягается так, что становится больно. Тщательно, зараза, растёрла, вон как распухли, лопаются под моим напором будто спелая слива. И сок терпкий, сладкий — ядом по горлу, в самое нутро, где всё давно взрывается, искрит огнями сварочными. Ещё пара секунд и обуглюсь.

Прохожусь языком вдоль влажного нёба, от удовольствия меня разносит в щепки. В этот раз даже безжалостнее, чем прежде, потому что всё — осталась жалкая пара секунд до рая. Прямым рейсом, бля.

Из груди рвётся нетерпеливый стон. Глушу его начисто, чтоб ни звука не отвлекало от ритма её дыхания. Возбуждённая женщина звучит треском пламени. Тут либо имитация, либо пожар. А у нас даже круче — в нас бурлит магма Земного ядра. По-другому не может быть, когда тот единственный… с той самой, единственной. Это не спутать со страстью, не сыграть, не списать на случайность. Это перерождение. Это залог, что друг без друга мы уже никогда не будем полноценными.