Книга Обнажая запреты, страница 11 – Яна Лари

Месяц за месяцем отсекаешь опостылевшее, слабое, пока другим уже утром, ещё бесчисленную прорву недель спустя, собственное отражение, наконец, неуловимо меняется. И это не взросление даже. Это пробуждение.

Голос пропасти

Дан

— Твою ма-а-ать! — убито стонет Лис, глядя на наручные часы. — Я уже через полчаса должен забрать Полину из салона. Пока мать опять не растрепала ей очередной позорный факт моего детства.

— Ну началось… — беззлобно фыркает Стас, придвигая к себе стопку. — Север, братан, клянусь, ни одна красотка не ждала твоего возвращения из армии, как я! Наконец-то будет с кем нормально зависать, потому что Лиса мы окончательно потеряли. Да, бабушкин шалун?

Чёрт, как же мне весь год их не хватало…

— Почему бабушкин? — обращаю вопросительный взгляд на друга. Насколько я помню, Лис свою старушку давно похоронил.

— Прикинь, его соседка до сих пор уверена, что Кир её преследует.

— Изольда, что ли? — толкаю Лиса локтем в бок — Ну та приколистка, которая ещё жаловалась, что ты исписал признаниями весь асфальт перед подъездом?

— А то. Я верный малый, — скалится он, сгребая в карман ключи от байка и телефон.

— Кир, а ты имя адресата дописывать не пробовал? — киваю барменше, чтобы плеснула ещё текилы.

— И бессердечно лишить тётку единственного развлечения? — иронично дёргает краем рта Лис. — Ладно, солдат, мне правда пора. Если что, я на связи.

С его уходом разговор ощутимо теряет лёгкость. Стас по привычке разглядывает девушек на танцполе, но видно, что мыслями весь на призывном пункте. Мне тоже перед службой было как-то нервно. То время вообще выдалось дурным.

А уже в армии особо было не до раздумий. Стоило глаза закрыть и будто в пропасть падал. Но иногда, очень редко, у пропасти был голос. Почему-то Анькин. И почему-то хриплый, какими обычно бывают голоса после плача. Хотя я ни разу не видел у Королёвой слёз. Только в тот последний, когда сделал её женщиной. Видимо, наша ночь на турбазе всё-таки нехило так прошлась по совести.

Никогда ни о ком столько не думал, тем более о мелкой. Но стоило решить оставить этот эпизод в прошлом, как понеслось. Сначала получил вдогонку жирную точку в виде её затравленного взгляда в день отъезда. Затем маялся неизвестностью. Я хоть отмазал нас перед Стасом, свалив подарок на банальную внимательность, на деле же то был мой конкретный такой залёт. Друг тогда, скрипя зубами, не стал докапываться до правды. И то явно из соображений, что далеко мы зайти не успели, а за год перегорит. Вот только оно как-то сразу не разгорелось, больше дымом едким затянуло. Оттого, наверное, и развилась эта хроническая боль под рёбрами. Кому-то совесть спать не даёт, а меня, похоже, периодически душит.

— Как там мелкая твоя? Замуж ещё не собирается? — какого-то чёрта капитулирую перед настоятельной потребностью убедиться, что не нанёс девчонке психических травм. Взгляд у неё там, во дворе уж слишком дикий был. Даже вспомнить муторно.

— Пока вроде не дурит, — внимательный взгляд друга режет не хуже стали. — А что, хочешь выдвинуть свою кандидатуру?

— Ты, я смотрю, совсем отчаялся найти Анюте няню на время службы, — фыркаю, безразлично дёргая плечом. — Расслабься. Я хорошо усвоил урок отца. Так что брак последнее дело, куда бы мне хотелось встрять. Твоё сокровище вне опасности.