Книга Обнажая запреты, страница 83 – Яна Лари

Вот с ним как-то сразу получилось найти общий язык. Мировой мужик. Помню, ещё сопляком с ним больше времени проводил, чем с родным отцом. Это потом отдалился — учёба, девочки, баскетбол. Но даже появляясь здесь в лучшем случае раз в год, батю Стаса я всенепременно вспоминал с теплом.

— Вот это свой человек! — хлопает он ладонями по коленям. — Не зазнался Данила, молодец пацан. Кирюха, а ты, я слышал, свадьбу осенью играешь? Как же без Стаса-то?

Лис прячет горделивую улыбку в уголках губ и обнимает Полину со спины.

— Так собирались до следующего лета потерпеть. Но у нас обстоятельства… — бережное поглаживание по животу зардевшейся невесты говорит само за себя. — Не получилось стать шафером, зато крёстным точно будет.

— А я всегда говорил, что из всей вашей бедовой троицы ты самый шустрый, — одобрительно потерев подбородок, Альберт принимается разливать по рюмкам самогон. — Такое дело грех не отметить. Давайте-ка, ребятки, рассаживайтесь. Места всем хватит.

На удивление Артём достаточно быстро берёт себя в руки и даже галантно отодвигает стул для Анюты. Недолго думая, усаживаюсь рядом.

Лис вдохновенно сочиняет, как мы не могли определиться с цветом орхидей и поэтому скупили все расцветки, какие были. Полина тут же подхватывает тему, перетягивая внимание хозяйки на себя эмоциональным рассказом о том, как Кир по тому же принципу выбирал ей первый букет. Слаженно работают, заслушаться можно. Но моя цель сейчас Аня.

— Скажи, что забыла соль. А я схожу проверить, закрыл ли машину, — произношу негромко.

— Приятного аппетита, — она плавно высыпает мне в тарелку содержимое солонки. — Чего-то ещё?

Глаза её и будто не её, там даже злости нет. Сплошная горечь.

Пытаюсь понять…. и ничего. Ничего адекватного на ум не приходит.

— Может, всё-таки выйдем на пару слов? Раз ты сегодня такая щедрая.

Сейчас плевать на косой взгляд, сидящего по ту сторону от неё Артёма. Тяну руку к столу.

Наши пальцы соприкасаются. Не кожа, а лёд.

Тон ещё холоднее.

— Зачем выходить? Я и при всех могу сказать. Проваливай, Север. Тебе здесь не рады.

— Ань, я вроде нормально попросил. Неужели сложно выделить минуту? Всего одну минуту.

— Красиво говоришь, — она убирает руку, отпивает глоток компота, не отводя от меня пустого взгляда. — Но это больше не действует.

— Недавно мне так не показалось.

— Показалось.

Скупая улыбка короткая как плевок, и Аня отворачивается к своему адвокатишке.

— Артём, ты только ради бога, не бери в голову. Некоторым при рождении наглости досталось больше, чем ума. Не доходит.

Ну-ну…

Мы пьём за скорое пополнение в семье Лиса. Потом за встречу, за то, чтоб Стасу хорошо служилось. Громкость разговора давно выдаёт порядочную степень подпития мужской части собравшихся. Кажется, домашний, мутный, ядрёный самогон одного меня никак не проберёт. Легче не становится. Уносит? Однозначно. Куда? Чёрт его знает.

Анюта так близко, что мы периодически соприкасаемся локтями. Артём зачем-то выходит. Хозяева дома обсуждают преклонный возраст Тёть Олиной матери. В частности, участившиеся поломки лифта и её нежелание оставить квартиру на седьмом, чтобы переехать сюда, поближе к земле. Убедившись в относительной уединённости, склоняю голову к Анькиному плечу.

— Вот объясни, Малая, чего ты добиваешься? Ну не бывает так, чтоб засыпать в обнимку и так целовать на прощание, а через полдня — как отрезало. Что не так-то?!