Книга Котенок Шмыг, авария и полный мандарин!, страница 42 – Яна Лари

— Главное — закусывать не забывайте! — о, а вот и пять копеек от брата, не запылились.

— Теперь ты. — Грубо беру Антона под локоть. Настроение как раз такое, кого-нибудь четвертовать. — Тебе как, язык жить не мешает?

— Вроде нет.

— Марат, здесь люди! — заступается за него Лада. Защитница всех сирых и убогих.

— Хорошо, — сдаюсь. — Пойдём туда, где их нет.

Веду Антона на второй этаж. Выжидать, придумывать какие-то хитроумные планы — не про меня. Нас воспитал один отец, но он родной только Антону, мой свалил. Так что ген хитрости наследовать мне тупо было неоткуда.

Ничего мы с Ладой так и не придумали, зря только оттягивал. Кто, если не старший брат, напомнит этому ослу про совесть?

Где-то на середине лестницы он сопоставляет, что к чему, и начинает бессовестно искать себе любимому лазейку.

— Марат, через полчаса Новый год. Не будем начинать его со скандалов.

— Не переживай. — Толкаю его вперёд. — Мы уложимся в старом.

— Тебе нужно быть в зале.

— Аукцион и без меня проведут.

— Прихвати тогда с собой вискарь хотя бы.

— Обойдёмся и без анальгетиков.

— Стой. Ты слышишь?

— Перестань! — Ускоряюсь, устав от его уловок.

— Из гримёрки, — не унимается брат. — Храп!

Как будто в подтверждение его слов в коридоре раздаётся громкое, звучное «Хр-р-рак!». Мы втроём озадаченно переглядываемся.

— Да ну ты что, — уговариваю сам не знаю кого. Наверно, всё же в большей степени себя. — Этого не может быть. Я ему столько отслюнявил, что...

Но Лада уже распахивает дверь, вопреки табличке «не входить».

Зрелище не оставляет сомнений: Шторм в отключке. Тело, полулежащее на диване с бутылкой, элементарно не способно двух слов между собой связать, не то что выступить.

— Какого чёрта? — Откидываю голову назад, закрывая глаза рукой. — Шторм, что это вообще такое?

— В-всё пучком... танцевать... я могу! — произносит танцор, пытаясь подняться, но тут же теряет равновесие и заваливается на левый бок.

— Приехали. — выдыхаю зло.

— Что теперь? — взволнованно мельтешит Лада.

— Нам капзда, — меланхолично констатирует Антон.

Лада

Мы пытались реанимировать Шторма ледяной водой, смачно хлестали по щекам и даже приводили в чувство промыванием желудка. Трезвее он от этого, увы, не стал.

Так и лежит на диванчике в позе, несовместимой с совестью.

— В этом году уже не очухается, — убито констатирует Антон.

Марат, явно не разделяя фатализма брата, коршуном кружит по комнате, правда, тоже пока безрезультатно. А часики, между тем, тикают...

— Что будем делать? — снова задаю вопрос, на который ни у кого из нас нет ответа.

— Он должен выступить, — жёстко ставит точку Марат. — Если Шторм не выйдет на сцену, мне крышка. Фанаты решат, что их кинули, и никаких оправданий слушать не станут. Доверие к моему заведению рухнет за один вечер.

Антон оборачивается, нервно играя ключами.

— В таком состоянии на сцену он может максимум выползти.

— Как выглядит Шторм на самом деле, ни одна собака не знает, — задумчиво произносит Марат, подбирая с дивана чёрную маску. — Достаточно, чтобы кто-то в его костюме показался толпе. А там уже... бог в помощь.

— Найти замену за семнадцать минут? — хмыкает Антон. — Каким образом? Наколдуешь?

— Ты хочешь, чтобы я тебя простил за клевету? — вдруг выдаёт Марат, останавливаясь перед братом.