Книга Котенок Шмыг, авария и полный мандарин!, страница 44 – Яна Лари

На первом же «У-ча-ча-ча!» куртка технично улетает в зрителей. Носки — тоже. Футболка крутится над головой спятившим флюгером. Крики фанатов становятся почти истерическими. Вещи гуляют по залу как знамя безудержной радости.

Здесь начинается самое страшно интересное. Полностью игнорируя ритм, Антон делает несколько опасных па. Кажется, в балете это называют гранд-плие.

Чтоб приседать до пола в костюме на несколько размеров меньше требуется определённый кураж. Вряд ли в Поднебесной научились шить титановыми нитками.

Блестящие штаны, не выдержав нагрузки, расходятся по швам. Нас даже за кулисами находит этот скорбный треск.

Из дырки в интересном месте вываливается белый флаг. Трусы от Кляйна никогда ещё не видели конфуз так близко.

Антон теряется всего на секунду. Испуганно приседает обратно, закрывая брешь двумя руками. Неугомонная публика кричит ему «жги!».

Жертва спортзала деловито снимает последний элемент костюма. Грации в нём, конечно, как в гиппопотаме. Натурально — «звезда» корпоративной попойки!

— Эх, прокачу! — бросает он в толпу с горящим взглядом.

Штаны Антон использует как реквизит для разогрева публики. То спереди прикроется, то сзади, то пяткой взбрыкнёт…

Фанаты ревут, женщины незаметно занимают выигрышные позиции, вычисляя траекторию падения трофея.

До поздравительной речи ещё скакать и скакать, а на Антоне лишь трусы да маска. Второе он не снимет точно, значит...

— Он же не собирается сорвать последний фиговый листок? — шепчу я в ужасе, закрыв лицо руками.

Марат растерянно скребёт затылок рацией.

— Добавьте больше дыма, — командует он ассистентам, нервно косясь на Антона, который дрыгается на последнем издыхании. Плотная белая пелена начинает ползти по сцене, превращая танцора в неясную тень. — Ещё! — орёт Марат в рацию. — Больше дыма! И музыку из «Ёжик в тумане» быстро найдите, чтоб не так тупо выглядело.

— А мы точно не сольём финал? — с сомнением кошусь на Марата. — К чему это вообще?

— К тому, что корпоратив удался. Герой ушёл «в туман», — отвечают мне со знанием дела.

Ну в принципе… ладно.

В целом приемлемо. Дым клубится, укутывая сцену, как сахарная вата, пока Антон под звуки фортепиано вовсе исчезает.

Правда, звукарь поставил версию Pink Floyd: Shine On You Crazy Diamond. Но так даже эпичней.

И тут из густой туманной пелены доносится уханье совы. Наступает тишина — такая, что слышно, как кто-то в зале роняет бокал.

— Лоша-а-адка? — тонко и жалобно дрожит со сцены.

Зал падает.

Я и сама не замечаю, как захожусь в беззвучном нервном хохоте. Фокус размыт от выступивших слёз, но... Боже, мне не кажется?

Ох ты ж...

В зал прямиком из белого безвременья летят трусы.

Это самое абсурдное, что я видела за всю жизнь, но толпу взрывает.

Ажиотаж возвращается с удвоенной силой. Народ скандирует:

— Снимай маску! Снимай маску!

Софиты освещают сцену ярче, делая дым совершенно непроницаемым, а затем звучит голос Антона:

— В каждом из нас должна оставаться загадка. Даже в моменты, когда кажется, что мы открылись полностью. Друзья мои, берегите зону комфорта. С наступающим!

Гремят аплодисменты, и Антон, прикрываясь лишь снятой маской, наконец выходит к нам.

— Ты меня спас, — с гордостью произносит Марат, отдавая голозадому танцору мой палантин.