Книга В пятьдесят первая любовь вернулась врагом, страница 10 – Андрей Левинский

Семнадцать минус две.

Пятнадцать.

Я тут же одёрнула себя. Частичная выплата не вычёркивала человека из иска. Дашина оговорка ничего не доказывала. Но именно так Даша и могла получить свои пятнадцать.

Я сфотографировала страницы и убрала тетрадь в сумку, которую носила с собой.

В половине второго ночи открыла сайт Елены Ракитиной и оставила заявку. Потом ещё десять минут проверяла, отправилась ли она. Потом открыла мессенджер, нашла чат с Дашей и набрала: «Ты не спишь?»

Долго смотрела на эти три слова. Потом стёрла, так и не отправив.

Наверху скрипнула половица. Я замерла, прислушиваясь. Кто-то прошёл по коридору, тихо закрыл дверь ванной. Вода не включилась. Через минуту шаги вернулись.

Я погасила лампу в кабинете.

Мне не хотелось, чтобы кто-нибудь увидел свет и спустился. На сегодня хватит разговоров.

В супружескую спальню я вошла в темноте. Свет с набережной падал на кровать узким прямоугольником. На стороне Виктора лежала декоративная подушка, которую он всегда сбрасывал на пол. Я взяла её и тоже сбросила.

Подушка упала слишком тихо.

Я легла на свою половину и закрыла глаза. За стеной потрескивало дерево. Раньше этот звук убаюкивал, а теперь я лежала без сна и вспоминала строчки из тетради.

В семь утра телефон сообщил, что Елена Ракитина может поговорить в восемь двадцать. В восемь я уже сварила кашу, собрала детские вещи из северного крыла, переселила постояльцев в южное и три раза запретила Кириллу объяснять мне, что оценщик не имеет права вскрывать стены.

— Я не собираюсь позволять ему вскрывать стены.

— Тогда зачем ты переселила людей?

— Потому что не знаю, что он имеет право делать.

— Я могу узнать.

— Узнай. Но людей я уже переселила, обратно дёргать не буду.

Кирилл бросил на стол связку ключей.

— То есть решать всё равно будешь сама? А зачем тогда мне узнавать?

— Начни с сорока двух тысяч.

— Господи, мам. Сейчас серьёзно?

— А когда? Ты обещал вернуть.

Он ушёл, не позавтракав. Через окно я видела, как Кирилл садится в машину. Не в свою старую серебристую «Ладу», а в чёрный автомобиль с затонированными стёклами.

Я не знала эту машину.

Даша спустилась с Семёном на руках. Он ещё спал, уткнувшись ей в плечо. Полина шла следом и волочила по ступенькам сумку с игрушками.

— Я сама понесу, — сказала я.

— Не надо, — ответила Полина.

Она обошла меня, старательно не встречаясь глазами.

Даша поставила Семёна на диван, накрыла пледом и пошла на кухню. Я последовала за ней.

— Ты видела красную тетрадь отца?

Она открыла холодильник.

— Какую тетрадь?

— С надписью «Веранда».

— Нет.

— Там инициалы вкладчиков.

— Мам, я правда не знаю.

Она достала бутылку воды и отпила прямо из горлышка. Даша всегда ругала детей за это. Несколько капель попали на платье.

— Почему ты сказала «пятнадцать»?

— Потому что ошиблась.

— Возле двух фамилий стоит отметка о частичной выплате после смерти отца.

Она опустила бутылку.

Теперь она смотрела прямо на меня.

— И что?

— Не знаю. Поэтому спрашиваю.

— Ты решила, что я веду тайный учёт папиных долгов?

— Я ничего не решила.

— Уже решила. У тебя лицо такое.

— Какое?

— Будто я уже наврала, а ты ждёшь, когда признаюсь.

— Так объясни мне, откуда взялось это число.

Даша закрутила крышку, поставила бутылку в холодильник и захлопнула дверцу.