Книга В пятьдесят первая любовь вернулась врагом, страница 13 – Андрей Левинский

Алексей нахмурился, не отрывая взгляда от сумки.

— Где ты её взяла?

— Доброе утро, Алексей.

— Марина, где?

— В собственном доме.

— Покажи.

— Нет.

Он шагнул ко мне. Я застегнула сумку, и он остановился.

— В этой тетради могут быть номера работ и даты, — сказал он.

— Могут.

— Они важны для всех этих людей.

— Поэтому сначала её посмотрит мой адвокат.

— Ракитина согласилась?

— А ты не знаешь?

— Я дал номер. Не спрашивал о решении.

— Какая выдержка.

— Где ты нашла тетрадь?

— За ящиком.

Он посмотрел на окна дома и промолчал.

— Что?

— Ничего.

— Ты только что потребовал от меня тетрадь. Теперь моя очередь. Что ты знаешь?

— Я видел её у Виктора на объекте двенадцать лет назад.

— На «Тихой гавани»?

— Да. Он в ней вёл записи по стройке.

— И что она докажет?

— Зависит от того, что он туда дописал.

— Почему твоя мать не хочет, чтобы ты её видел?

Алексей перевёл взгляд на веранду. Надежда Андреевна сидела спиной к нам и размешивала сахар в чашке. Ложечка звенела слишком долго.

— Спроси у неё.

— Уже. Она испугалась.

— Моя мать вложила в проект все деньги от продажи квартиры своей сестры. Ей есть чего бояться.

Всё верно. Только почему тогда она боялась показать тетрадь именно сыну?

У калитки остановилась белая машина с логотипом оценочной компании. Алексей отошёл в сторону, освобождая въезд. Я поймала себя на том, что пытаюсь вспомнить, откуда он пришёл. Вместе с матерью? От стоянки? Уже и в этом искала подвох.

Из белой машины вышли мужчина с чемоданом и молодая женщина с планшетом. Они предъявили документы, назвали основание осмотра и согласились ждать адвоката до одиннадцати.

— До приезда Ракитиной только внешние замеры, — сказала я.

— У нас график, — возразил мужчина.

— У меня дом.

Он посмотрел на Алексея.

Тот пожал плечами.

— Ждём.

Я приготовилась спорить, но он достал рулетку и пошёл с оценщиком измерять фасад. От этого стало немного легче.

К одиннадцати Елена Ракитина уже сидела за кухонным столом, читала определение суда и пила второй кофе без сахара. Ей было около сорока. Короткие тёмные волосы были убраны за уши, под глазами темнели круги. Читала она быстро, иногда возвращалась на страницу назад и делала пометку.

Красную тетрадь она упаковала в прозрачный файл.

— Сделаем копию, запишем, где вы её нашли. Оригинал пока оставьте у себя. Господину Воронову покажем при вас, если решите, что это нужно.

— Пока не хочу.

— Значит, пока не показываем.

Алексей, стоявший у окна, кивнул.

— Вы слишком легко согласились, — сказала я.

— Это её документ.

— Вчера дом тоже был моим.

— Он и сегодня твой. Арест не меняет собственника.

— Очень утешает.

Елена подняла ладонь.

— Вы собираетесь спорить или дом осматривать? Учтите, за это время вы тоже платите.

Надежда Андреевна неожиданно усмехнулась.

Осмотр начали с северного крыла.

В детской Полины было душно. Я открыла круглое окно, с Волги потянуло нагретой водой. Над кроватью шевельнулся бумажный кит — Полина нарисовала его весной и сама прикрепила к стене. На покрывале осталась одна резинка для волос и книга про космос. Полина читала её мне вслух по вечерам, пропуская длинные слова.

Молодая оценщица фотографировала стены, розетки, встроенный шкаф. Мужчина сверял маркировку на оконной раме. Алексей стоял возле двери, не заходя глубже.