Книга В пятьдесят первая любовь вернулась врагом, страница 20 – Андрей Левинский

Я включила громкую связь. Даша спросила, не опоздали ли мы уже. Елена ответила, что сначала ей нужно увидеть документы.

Мне понравилось, что она не сказала «всё будет хорошо». Даша, кажется, тоже услышала её именно поэтому.

Когда мы закончили, я заметила, что дочь крутит кольцо. Оно застряло на суставе. Она сняла его, потёрла покрасневшую кожу и положила в маленький карман сумки.

Я отвела глаза.

— Ты откуда знала про пятнадцать вкладчиков? — спросила я. — Помнишь, дома сказала?

— У Антона в таблице видела. Двое были отмечены: частично погашено. Он сказал, с ними договорился, осталось пятнадцать.

— В иске семнадцать.

— Я теперь понимаю.

Она посмотрела на дверь. Антон стоял в зале, уткнувшись в телефон.

— Он говорил, что почти всё уладил, — сказала Даша. — Я хотела верить. Очень хотела, мам.

— Почему не пришла ко мне?

— И что бы я сказала? Что у меня фирма, я в ней директор, а что она делает — понятия не имею?

— Шесть лет ты ничего не знала?

— Кое-что знала. Привозили материалы, нанимали рабочих. Папа говорил, так удобнее. Антон вёл документы. Я ездила, где надо было моё присутствие. Подписывала.

— Читала хоть?

Она выдернула руку.

Я тут же пожалела о вопросе.

— Прости. Всё, молчу.

Сколько раз Виктор подсовывал мне бумаги, пока у меня на плите выкипал суп? Я расписывалась там, где он показывал. Иногда спрашивала, что это, иногда даже не спрашивала. И всё равно первым делом захотела отчитать дочь.

Даша вытерла щёку. Я только тогда заметила, что она плачет.

— Я не всё подписывала вслепую, — сказала она. — Только если не понимала, спрашивала у него. Он объяснял. Нормально объяснял, мам.

— Верю.

Когда вернулась сотрудница, Даша попросила прекратить доступ, которым пользовался Антон, и помочь ей оформить обращения по подписи. Выписку она заказала за два года, а также копии заявлений, поданных после смерти отца.

Заполняли долго. Дочь перечитывала каждую строку и дважды просила объяснить формулировку. Я сидела рядом, отвечала Оксане про обед детей и не торопила.

Антон звонил нам обеим. Потом прислал: «Вы создаёте риск уголовного дела для собственной дочери». Я переслала сообщение Елене.

Доступ к интернет-банку заблокировали. Анастасия Сергеевна отдельно записала для Даши, куда обратиться для отзыва сертификата и как затем оформить новый. Я сложила эти указания в папку вместе с копиями заявлений. Даша спросила, может ли Антон ещё что-то подписать. Сотрудница попросила не откладывать обращение по сертификату.

В выписке мы нашли те самые два апрельских перевода: четыреста восемьдесят тысяч одной женщине, шестьсот двадцать — другой. Обе фамилии были в красной тетради. Рядом с ними — пометки «част.» и даты, когда Виктора уже не было в живых. Кто дописывал тетрадь, я пока не знала.

Я ещё раз сверилась с иском. Обе женщины были в нём — никто после этих выплат не отказался от требований.

В назначении платежей стояло: «Частичный возврат по акту 17/П».

Я придвинула лист к себе.

— Можно узнать, что это за акт?

Анастасия Сергеевна посмотрела сведения в компьютере.

— К этим операциям клиент загружал документы. Подайте запрос на копии, пожалуйста. Их подготовит отдел сопровождения.

— Подадим, — сказала Даша.

Я написала Елене про номер. Сфотографировала строку и приложила к сообщению. Та ответила почти сразу: «Нужно увидеть сам документ. По одному номеру пока ничего не решаем».