Книга В пятьдесят первая любовь вернулась врагом, страница 32 – Андрей Левинский

— У тебя есть чем заплатить адвокату?

Дочь закрыла лицо ладонью.

— Мам…

— Я серьёзно. Денег хватит?

— Есть. На первый приём есть.

— Ладно.

Я кивнула и вышла. Хотела спросить, сколько у неё осталось, но удержалась.

К пяти часам у меня разболелась голова. Оксана спросила, оставлять ли на завтра завтрак для семьи из четвёртого номера: они собирались выезжать рано. Я дважды ответила не на тот вопрос, и она забрала у меня список.

— Марина Львовна, идите полежите. Я им сама позвоню.

— Мне ужин готовить.

— Картошку я почистила. Рыба в холодильнике.

Я хотела спросить, сколько мы ей должны за лишние часы, но Оксана уже отошла к телефону.

В комнате было душно. Я открыла окно и присела на край кровати. На стуле лежала кофта, в которой я ездила на склад. Рукав испачкался пылью. Я потёрла пятно, размазывая его, потом бросила кофту в корзину.

Алексей написал: «К семи успеваю. Что купить?»

Я набрала: «Лучше в другой раз».

Посмотрела на эти слова. Готовить, улыбаться, разговаривать сейчас не было сил. Но я уже представляла его на веранде, напротив себя. Пусть просто посидит. Я ведь не обязана сразу рассказывать ему про Дашу.

Я стёрла сообщение.

«Хлеба возьми. Сладкого не надо, ещё с юбилея осталось».

Потом открыла шкаф.

Последние месяцы я носила то, что не жалко испачкать. Синее платье с юбилея висело в дальнем углу. Я вспомнила, как Лариса тогда выгнала меня с кухни переодеваться. Сейчас достала его сама и долго искала пояс.

Даша вошла, когда я стояла перед зеркалом.

— Поля спрашивает, можно ей взять зарядку…

Она остановилась.

— В сумке, боковой карман.

Дочь не двигалась.

— Ты куда-то идёшь?

— Нет. Алексей придёт на ужин.

— Сегодня?

— Днём пригласила.

Она посмотрела на телефон у меня на кровати.

— И ты не отменила?

— Нет.

Даша коротко усмехнулась.

— Прекрасно. Я завтра иду к адвокату, не знаю, что со мной будет, а у тебя свидание.

Я выпустила из рук пояс.

— Он придёт поужинать.

— Ну да. Поэтому платье.

Мне захотелось тут же переодеться. Сказать, что просто было жарко, что остальные вещи в стирке. Я уже потянулась к застёжке и остановилась.

— Даша, не надо.

— Это он вообще всё начал! Пришёл с этими бумагами, разворошил…

— Он не ставил мою подпись.

Даша отступила от меня на шаг.

— Понятно.

— Даш, прости. Зря я это сейчас.

Она взяла зарядку и намотала провод на ладонь.

— Просто я не могу его видеть, мам. Не могу сидеть и подавать ему картошку.

— Тебе не нужно ему ничего подавать.

— А сидеть на папином месте ему можно?

Мне захотелось сесть. Я весь день боялась за неё, а теперь должна была оправдываться за этот ужин.

— Я тоже по нему скучаю, — сказала я. — Но Лёшу я уже пригласила. Отменять не буду.

— Тогда я не приду.

Дверь закрылась тихо.

Я осталась у зеркала. Пояс валялся у ног. Я провела ладонью по шее, по двум складкам над воротом. Платье тянуло под мышками; я поправила рукав.

Стоило написать «сегодня не получится» — и мы бы поужинали без него. А платье я повесила бы обратно.

Я подняла пояс и завязала его заново.

Дверь приоткрылась. Даша стояла на пороге с зарядкой в руке.

— Мам, а ты ему веришь?

Я хотела сказать «да». И не смогла.