Книга В пятьдесят первая любовь вернулась врагом, страница 90 – Андрей Левинский

Я не стала искать, кому бы её немедленно отдать.

Оксана подошла к стойке, увидела сообщение на телефоне и остановилась.

— Это весь тот остаток?

— Да. Проверь.

Она открыла сохранённую фотографию расчёта.

— Всё сходится.

— За последние дни и окончательный расчёт бухгалтер посчитает к твоему уходу. Это отдельно.

Оксана убрала телефон. Я ждала облегчения, какого-нибудь большого, заметного. Вместо этого она спросила, кому отдать ключи послезавтра.

— Мне, — ответила я.

— И журнал я вам оставлю. Там два поставщика перезванивать должны.

— Хорошо.

Она ушла наверх с чистыми полотенцами. Я посмотрела ей вслед и поняла, что задержкой зарплаты хотя бы могла объяснять, почему каждое утро думаю об её уходе. Теперь долга за тот период не было, а расставаться всё равно не хотелось.

Я позвонила бухгалтеру, подтвердила оба платежа и попросила не откладывать окончательный расчёт до последнего часа. Потом внесла в список оставшихся расходов оплату оценщика. Отчёта ещё не было; Павел Николаевич собирался закончить его после проверки документов. Заказ у Татьяны не отменял остальных обязательств, и мне больше не хотелось делать вид, что одного удачного заработка хватит на всё.

Даша приехала после обеда одна.

Я как раз вытирала столы на веранде. Дочь постояла в дверях, потом взяла вторую тряпку.

— Чистая, — сказала я. — Только полоскать надо.

— Вижу.

Мы прошли вдоль столов. На последнем кто-то оставил липкий круг от сока. Даша накрыла его мокрой тряпкой и подождала, пока размокнет.

— Я заявление подписала, — сказала она.

Я замерла возле стула.

— Какое?

— На развод. Адвокат готовит подачу. И объяснение про твою подпись подписала. Она передаст, куда нужно.

Я поставила стул на место. Ножка задела ступню, но я почти не почувствовала.

— Ты сама этого хочешь?

Даша посмотрела на меня.

— Мам, я сама к ней пришла.

— Я не про адвоката.

Она опустила глаза на стол и сильно провела тряпкой по липкому пятну.

— Я хочу, чтобы ничего этого не было. Чтобы он заехал за мной, мы купили арбуз и пошли домой. Вот этого я хочу.

Я стояла рядом, не решаясь прикоснуться к ней.

— Только если я ещё раз промолчу, ничего не исправится, — сказала дочь. — Я всё равно за тебя расписалась. Это уже не отменишь.

— Поняла.

Я взяла у неё тряпку. Пятно уже оттёрлось, она продолжала тереть чистое место.

— Сядь.

Мы сели за тот же стол. Даша сняла с запястья резинку, собрала волосы, снова распустила. Я вспомнила, как она собиралась в первый класс: тоже всё перекладывала с места на место, лишь бы не смотреть мне в глаза.

— Антону сказала?

— Да.

— И что он?

— Спросил, зачем я хочу его утопить. Сказал, он ради нас работал, а мы…

Даша махнула рукой.

— Потом перезвонил. Спросил, во сколько детей завтра забрать. Договорились.

Я смотрела на мокрую тряпку, которую положила возле себя. С неё на пол капала вода.

— А я что должна сказать про апрель? — спросила я. — Меня будут спрашивать.

— Что было.

— Я не разрешала подписывать за меня.

— Знаю.

Дочь ответила сразу, но по её лицу я увидела, сколько ей это стоило.

— Даш, я не хочу, чтобы тебя…

— Я тоже не хочу. Очень не хочу.

Она закрыла лицо ладонями, посидела так и опустила руки.

— Только не придумывай теперь, что ты разрешила. Я потом всю жизнь буду ждать, когда это опять вылезет.