Книга В пятьдесят первая любовь вернулась врагом, страница 88 – Андрей Левинский

— Он мог тебе сказать прямо, — ответила я.

— Мог. А я могла спросить.

Елена дала нам немного помолчать. Потом положила рядом копию апрельского акта.

Я увидела своё имя и чужой росчерк.

— Это другая история, — сказала она. — Долг по оплате труда не объясняет, почему здесь подпись Марины Львовны и ссылка на реконструкцию её дома.

Даша наклонилась к листу. На этот раз она не отодвинула его, не сказала, что Антон торопил.

— Я знаю.

Я смотрела на дочь и одновременно хотела двух противоположных вещей: чтобы она больше не пряталась за мужа и чтобы Елена убрала этот чёртов лист со стола.

— Даше ведь адвокат помогает, — сказала я. — Она всё рассказала.

— Да. И дальнейшие объяснения будет готовить с ней. Я не подменяю её защиту, Марина. У вас могут быть разные интересы, даже если вы мать и дочь.

Даша положила руку мне на локоть.

— Мам, я сама спросила, что теперь делать. Ты не сердись на Елену.

Я убрала ладони со стола.

Мне не понравилось, что дочь поняла меня раньше, чем я успела что-нибудь придумать.

Из офиса мы вышли вместе. На улице Даша достала телефон, прочитала сообщение и спрятала его.

— Антон?

Она кивнула.

— Спрашивает, посмотрели ли документы.

— Ответишь?

— Отвечу. Только не сейчас.

Мы дошли до её машины. Дочь открыла багажник, положила папку и какое-то время стояла, держась за край крышки.

— Я могу его пожалеть и всё равно не хотеть обратно? — спросила она.

— Можешь.

— Потому что сейчас мне его жалко. Очень. Получается, папа им помыкал, а он домой приходил и…

Даша не закончила. Закрыла багажник сильнее, чем хотела, вздрогнула от хлопка.

— А я всё ждала, что он с твоим отцом сам разберётся, — сказала я. — Они же взрослые мужчины.

Дочь посмотрела на меня.

— Я тоже так думала. Только про вас с папой.

Мне нечего было ответить.

Она обняла меня, коротко, неловко из-за сумочки между нами.

— Езжай. У тебя человек сегодня.

Я совсем забыла про оценщика и рассердилась на себя. До встречи оставалось больше часа, я успевала, но ощущение было такое, будто уже опоздала и заставила кого-то ждать.

Даша села в машину. Я помахала ей и пошла к своей.

Оценщика звали Павел Николаевич. Мы с Еленой выбрали его накануне из нескольких вариантов: он не работал ни с «Речным берегом», ни с Алексеем. Задание и стоимость я прочитала до подписи, отдельно спросила о сроке оплаты. За эту работу тоже предстояло платить, даже если результат мне не понравится.

Он приехал без опоздания, поставил у калитки сумку с прибором и спросил, где можно вытереть обувь.

— У входа коврик.

— Лучше ещё бахилы надену. У вас люди отдыхают.

Оксана показала, какие номера свободны. Осмотр занятых мы заранее согласовали с гостями. Я шла рядом и на каждом шагу хотела объяснить больше, чем меня спрашивали.

— Вот здесь мы окно потом расширяли. Солнце утром…

Павел Николаевич записал что-то в планшете.

— Документы на изменения есть в переданном комплекте?

— Елена должна была приложить. Я проверю.

— Хорошо. А отопление в этом крыле общее?

Я ответила. Он поблагодарил и пошёл дальше.

Ему не было дела до того, сколько раз я представляла здесь утреннее солнце, пока мы строились. Он не грубил и не торопился. Именно это и пугало: человек мог внимательно осмотреть мой дом, записать всё необходимое и не полюбить его.