Книга В пятьдесят первая любовь вернулась врагом, страница 96 – Андрей Левинский

— Как обычно. В восемь.

Утром банк ещё не исполнил определение. Елена предупредила меня об этом до того, как я успела начать обновлять приложение каждые пять минут.

— С документами занимаюсь. Но сегодняшний расчёт с сотрудницей лучше не привязывать к тому, успеют они или нет.

Я уже держала перед собой присланный бухгалтером расчёт. Проверила дни, отдельную строку компенсации, сумму к выплате.

Одиннадцать тысяч шестьсот.

На личной карте этих денег хватало. После перевода там оставалось совсем немного, а впереди была оплата оценщика. Я открыла его договор, ещё раз посмотрела срок. Не сегодня. Успею сначала поговорить с ним, если пойму, что не укладываюсь.

Оксане я перевела деньги сразу. Подтверждение отправила бухгалтеру и Елене, чтобы одну и ту же выплату не оставили в расчётах дважды.

Потом спустилась вниз.

Оксана уже сидела за стойкой. Увидев меня, подняла телефон.

— Получила. Спасибо.

— Посмотри ещё раз. Если что-то не так, скажи мне или бухгалтеру.

— Мы вчера всё сверили.

Она убрала телефон и раскрыла журнал. Из него торчали бумажные закладки.

Мы начали с поставщиков. Кому перезвонить, какие накладные ещё сверить, где лежат запасные лампочки. Я старательно слушала. Через полчаса стало ясно, что несколько вещей Оксана давно делала без меня и я даже не знала, что их нужно делать.

— А фильтр когда последний раз меняли?

— Дата здесь. На наклейке.

— Это ты написала?

Она посмотрела на меня и кивнула.

Я перевернула страницу. Возле телефона прачечной стояла приписка: «Звонить после одиннадцати, раньше никто не берёт». Почерк у Оксаны был мелкий, с короткими хвостиками у букв. Мне захотелось сохранить этот журнал даже после того, как он станет не нужен.

К полудню мы дошли до ключей. Оксана положила связку передо мной, но тут же забрала обратно.

— Подождите, у меня тут от шкафчика.

Она с трудом раздвинула тугое кольцо. Я подала ей маленькую отвёртку из ящика. Оксана сняла свой ключ, вернула инструмент, положила связку на стойку ещё раз.

Теперь всё.

— Я вам через неделю позвоню, — сказала я. — Спрошу, как устроилась.

— Позвоните.

— Не чтобы обратно звать.

Она посмотрела на меня, потом улыбнулась.

— Я поняла.

Я вышла из-за стойки и обняла её. Оксана пахла своим кремом для рук и чистым бельём. Сначала мы обе стояли неловко, потом она прижалась ко мне щекой.

— Не запускайте себя, Марина Львовна.

— Постараюсь.

Я не стала говорить «ты тоже». Ей сейчас не требовалось, чтобы я возвращала каждую заботу обратно.

После её ухода я пошла закрывать свободные номера.

В одном осталась конфетная бумажка за тумбочкой. В другом штора зацепилась за ручку окна. Я поправила её, проверила воду и вышла в коридор.

Двери были одинаковые. Ещё вчера я знала, за какой спит ребёнок, кто просыпается рано и кому нельзя стучать до десяти. Теперь можно было громко пройти по коридору, включить пылесос в любое время и никому не улыбаться.

Я остановилась возле лестницы.

Мне стало легче.

От этого я испугалась сильнее, чем от пустых комнат.

Я спустилась на веранду, села в первое попавшееся кресло и вытянула ноги. В раковине стояли две чашки. На столе лежал журнал Оксаны. Я не убрала ни то ни другое.

Телефон зазвонил, когда я почти задремала. Татьяна.

— Ты говорила, если будет ещё работа, звонить. У меня есть. Но надо будет пару раз к нам приехать, не всё удалённо.