Книга Твой ребёнок будет моим, страница 30 – Анастасия Рояльская

Кладу ладонь на живот. Ребенок внутри глухо ворочается, толкаясь под ребра. Второй мальчик. Генетически мой. Но от кого?

Взгляд падает на экран ноутбука, раскрытого на коленях.

Белые буквы на черном фоне протокола сейфа четыреста двенадцать: «Тератозооспермия гражданина Ефремова А.С. Биологический материал: анонимный донор Д-882».

Андрей бесплоден. Все двенадцать лет нашего образцового брака.

Руки холодеют. В голове крутятся шестеренки воспоминаний.

Десять лет назад. Роддом номер четыре. Тяжелый наркоз. Утренний приход главврача с виноватым лицом. Мой мертвый первый сын, задохнувшийся пуповиной. А потом — Андрей, принесший в палату спящего темноволосого мальчика: «Смотри, Верочка, он выжил, врачи сотворили чудо».

Он купил Мишу у моей троюродной сестры. За тридцать тысяч долларов. Подделал карту. Запретил скрининг ДНК. Чтобы я не сошла с ума. Чтобы не распался выгодный брак. Чтобы сохранить контроль над деньгами моего отца.

А теперь Лена. Лена, выносившая второго ребенка от чужого семени донора, наивно веря, что родит наследника Андрея.

Машина резко тормозит, бросая меня вперед. Ремень безопасности больно врезается в грудь.

— Приехали, Вера Николаевна, — хрипит Степан, глядя на темные остовы ржавых подъемных кранов. — Дальше дороги нет. Тупик у пирса. Я пойду с вами. Монтировку возьму.

— Сиди за рулем, Степан. Мотор не глуши. Фары выключи. Увидишь людей — дави на клаксон.

— Вы с ума сошли! Вы беременная женщина!

— Мой сын там.

Захлопываю дверцу. Ледяной балтийский ветер бьет в лицо пригоршней колючего мокрого снега. Полы кашемирового пальто рвутся из рук.

Ступаю по прогнившим деревянным настилам пирса. Доски скрипят под сапогами. Впереди, в глубине полуразрушенного кирпичного пакгауза, тускло мерцает желтый огонек керосиновой лампы.

Толкаю железную створку ворот. Петли протяжно воют.

Посреди пустого бетонного зала, на старом деревянном ящике, сидит Миша. На нем надета школьная синяя куртка, на носу ровно сидят титановые очки. В руках мальчик держит белую фарфоровую кружку. Ни слез. Ни паники.

Рядом стоит высокий мужчина в длинном драповом пальто с поднятым воротником. Лицо закрыто тенью от козырька кепки.

— Мама! — Миша вскидывает голову, пытаясь встать с ящика.

— Сиди смирно, парень, — мужчина кладет тяжелую ладонь в кожаной перчатке на плечо мальчика, мягко осаживая его обратно. — Твоя мама привезла выкуп.

— Отпусти ребенка, — подхожу ближе, останавливаясь в пяти шагах. Достаю из кармана черную пластиковую флешку. — Здесь полная копия базы данных Соколовой. Все протоколы. Все скрытые проводки фонда.

Мужчина медленно поворачивает голову к свету лампы. Из-под надвинутого козырька блестят знакомые серо-стальные глаза.

— Вадим Сергеевич? — выдыхаю я, чувствуя, как почва уходит из-под ног. — Главный юрист моего холдинга?

Мужчина издает тихий, каркающий смешок:

— А вы думали, это мелкий уголовник с улицы, Вера Николаевна?

— Ты работал на меня восемь лет! Мой отец поднял тебя со дна юридической консультации!

— Ваш отец подобрал меня, чтобы прятать свои финансовые махинации, — холодно парирует юрист, протягивая руку за накопителем. — А потом вы вышли замуж за этого трусливого павлина Андрея. Знаете, кто помог Лене провернуть схему в криобанке?

— Ты?

— Я курировал охрану института репродукции. Я отключил камеры наблюдения в ночь выемки биоматериала из сейфа четыреста двенадцать. Я готовил фиктивный суррогатный договор, на который ваш недалекий супруг перевел миллионы холдинга.