Книга Твой ребёнок будет моим, страница 33 – Анастасия Рояльская

— Делайте забор биоматериала немедленно.

— Я договорилась с независимым судебным экспертом, он ждет в процедурном кабинете. Нужен буккальный эпителий младенца и ваш образец слюны. Но есть еще одна деталь, Вера Николаевна.

— Говорите прямо.

— В базе данных сейфа указан биологический отец — донор под шифром Д-882.

В груди мгновенно закипает ледяной холод.

— Да, — выдыхаю я, глядя адвокату в глаза. — Андрей генетически бесплоден.

— Если мы откроем этот факт в суде при разводе, ваш супруг потеряет любые права на второго ребенка, — жестко чеканит Анна. — Но вы тоже окажетесь под прицелом органов опеки. Судья спросит: откуда взялся донор? Почему муж не подписывал согласие на использование донорской спермы четыре года назад?

— Потому что муж ничего об этом не знал, — отрезаю я, сжимая край халата. — Доктор Соколова четыре года назад провела подсадку донорского биоматериала по моей личной просьбе, выдав материал за очищенную сперму Андрея. Я спасала его самолюбие. Я не хотела разрушать его мужское достоинство.

Адвокат присвистывает, качая головой:

— Значит, вы обе держали его на поводке фальшивок.

— Я держала семью, Анна!

— Теперь это оружие против вас, — юрист распахивает пластиковую дверь процедурного блока. — Идемте. Эксперт берет мазок.

В палате полумрак. Мерно пищат электронные датчики сатурации и пульса.

Посередине комнаты стоит прозрачный пластиковый бокс-кювез. Внутри, укутанный тонкими трубками капельниц и дыхательным катетером, лежит крошечный мальчик. Вес чуть больше полутора килограммов. Тонкая красноватая кожа, темный пушок на голове, сморщенные пальчики с полупрозрачными ноготками. Он тяжело, часто дышит крошечной грудью.

Мое сердце сжимается в болезненный комок.

Подхожу к кювезу, касаясь кончиками пальцев теплого оргстекла.

— Здравствуй, маленький, — шепчу я, чувствуя, как собственный живот натягивается твердой судорогой. — Ты прошел через кошмар. Но ты дома.

— Вера Николаевна, откройте рот, — седой мужчина в белой шапочке подносит стерильный ватный зонд к моим губам.

Быстро провожу палочкой по внутренней стороне щеки. Эксперт прячет зонд в пластиковую пробирку с индивидуальным штрихкодом. Второй зонд касается ротовой полости младенца в кювезе.

— Экспресс-анализ методом полимеразной цепной реакции займет сорок минут, — эксперт убирает контейнеры в термосумку. — Оборудование в соседней лаборатории настроено.

— Я жду результат здесь, — опускаюсь на твердый кожаный стул у стены.

Анна садится рядом, выкладывая на колени стопку бланков:

— Пока идет тест, подпишите заявление на временное изъятие ребенка органами опеки под ваше поручительство. Главврач дал согласие на основании постановления СК. Андрей подписал отказ от любых претензий полчаса назад в ИВС.

— Он отказался от сына? — вскидываю брови, чувствуя волну брезгливости.

— Следователь Сорокин показал ему выписку о бесплодии из сейфа Соколовой. Ваш супруг устроил истерику в камере, разбил костяшки о железные нары и подписал всё, что ему подсунули. Он считает, что ребенок зачат от случайного любовника Лены.

— Пусть считает так дальше, — беру гелевую ручку, оставляя размашистую подпись на гербовых листах. — Меньше проблем при разделе имущества.

— А что с Леной?

— Лена без сознания. Врачи оценивают состояние как крайне тяжелое. Сепсис удалось предотвратить, но восстановление займет месяцы.