Книга Твой ребёнок будет моим, страница 9 – Анастасия Рояльская

— Папа вчера вернулся в полночь, — Миша ставит доску на полированный мрамор кухонного острова, аккуратно расставляя белые пешки. — От него пахло жареной рыбой и женскими духами. Не твоими.

Сердце глухо ударяет о ребра. Ребенок в животе резко вздрагивает, толкаясь под диафрагму. Выдыхаю медленно, через нос. Десятилетний мальчик видит всё. Он собирает детали с точностью гроссмейстера.

— Иногда взрослые ужинают в ресторанах после сложных переговоров, Миш.

— Он врал тебе по телефону, — тихо отрезает сын, глядя прямо в мои глаза. — Ты стояла в прихожей, когда звонила ему?

— Я была занята делами.

— Ты плакала?

— Нет. Я никогда не плачу.

— Знаю. Бабушка говорила, ты сделана из гранита. Сыграем партию до завтрака?

— Расставляй фигуры. Твой первый ход.

Скрип ступеней на дубовой лестнице разрывает утреннюю тишину дома. Андрей спускается неторопливо, зевая, потирая заросший щетиной подбородок. На нем свежие льняные брюки и белая рубашка поло. Вид абсолютно безмятежный. Человек, уверенный в собственной безнаказанности.

— Доброе утро, семейство! — муж подходит со спины, наклоняется, касается губами моего виска. Привычный дежурный жест. — Кофе пахнет божественно. Вера, ты рано встала. Как самочувствие? Живот не тянет?

— Прекрасно себя чувствую, Андрей, — отвечаю мягко, пододвигая деревянного коня на f3. — Выспалась. А ты? Переговоры совета директоров увенчались успехом?

Андрей вздрагивает. Рука, тянувшаяся к кофемашине, на полсекунды замирает в воздухе.

— Да, филиал утвердил баланс. Пришлось задержаться до ночи, подписали кучу приложений к договорам. Партнеры заказывали еду прямо в переговорную.

— В рыбный ресторан? — невинно подает голос Миша, переставляя черную пешку на e5.

Лицо мужа мгновенно каменеет. В карих глазах мелькает испуганная рябь.

— Что? — Андрей оборачивается к сыну, натянуто улыбаясь. — Миша, о чем ты?

— От твоего пиджака пахло жареным сибасом и бергамотом, — ребенок не поднимает взгляда от клеток доски. — В прошлый четверг точно так же пахло от крёстной Лены, когда она привозила мне краски.

Тишина в кухне становится осязаемой, густой. Слышно только шипение пара в кофемашине.

Андрей сует руки в карманы, делает глубокий вдох, явно лихорадочно подбирая оправдание.

— Миша, у тебя фантазия разыгралась от чтения детективов, — пытается отшутиться муж, но голос звучит сипло, неуверенно. — Я просто занес Лене документы перед банкетом. Буквально на порог квартиры.

— Ты говорил, вы встретились на заправке через окно машины, — роняю я тихим, бархатным голосом.

— Вера, ради бога! — Андрей нервно всплескивает руками, отходя к окну. — У меня голова раскалывается от цифр и аудитов! На заправке, у подъезда — какая разница? Человек сидит один на седьмом месяце, без мужа, с угрозой выкидыша! Я проявил обычное мужское участие к нашей общей близкой подруге! Ты теперь устроишь сцену ревности из-за курьерской услуги?

Смотрю на его прямую напряженную спину.

Вот она — его ловушка. Он ждет скандала. Ждет слез, криков, битой посуды, требований выметаться вон. Если я закричу сейчас, если швырну ему в лицо вчерашний ресторанный чек и шелковый шарф с волосом — что произойдет?

Он соберет чемодан. Хлопнет дверью. Уедет к ней. Лена встретит его с распростертыми объятиями, изображая жертву моей истерики. Она получит статус законной женщины, отца для своего ребенка и половину нашего нажитого за двенадцать лет имущества. А я останусь брошенной матерью двоих детей, рыдающей на кухне, точно повторяя судьбу собственной матери.