Книга Новые детективные истории эпохи Мэйдзи, страница 46 – Анго Сакагути

Итискэ ростом достигал примерно ста семидесяти трех сантиметров. В те времена японцы в среднем были ниже, поэтому он выделялся как стовосьмидесятисантиметровый здоровяк в наше время. Из той же самой деревни происходил Ното Араси, борец сумо, который в начале эпохи Мэйдзи поднялся до ранга маэгасира^[34], а после отставки стал наставником сумо. Во время поездок на родину он заприметил Итискэ и уговаривал его стать сумоистом, однако нерешительный Итискэ качал головой, мол, сэкитори^[35] ему не стать.

Однако после того как он повздорил с одним из деревенских парней из-за какого-то пустяка, ему серпом отрубили под самое основание мизинец и безымянный палец, но в отместку он ударил противника в живот, сделав того калекой на всю оставшуюся жизнь. После этого он больше не мог оставаться в деревне, но это стало мотивацией для чего-то нового.

— Ну что, махнуть в Эдо и стать сумоистом, что ли? Раньше я думал, что не гожусь, раз приемов никаких не знаю, но ведь уложил же того драчуна одним ударом и сделал его инвалидом, значит, что-то во мне есть. Мне все еще двадцать два года. Может, смогу стать великим ёкодзуна^[36].

И тогда в ночи он бежал из деревни^[37], отправился в Токио и обратился за помощью к своему наставнику, но тот ему заявил:

— Идиотина. Чего ж ты не пришел, пока у тебя еще пальцы на месте были? Если нет хотя бы одного пальца, хватка руки уже вполовину меньше. А если уж двух нет, то, естественно, не стать тебе сумоистом. Ступай откуда пришел.

Так его и прогнали – грубо, не оставив никаких шансов. Поскольку теперь уж он не мог вернуться на родину, по чужому совету устроился на какую-то случайную работу – вроде уличного зазывалы, и в конце концов осел как поденщик в порту, женился и обосновался в трущобах Йокогамы.

У Итискэ от рождения густо вились волосы. Каждая прядь скручивалась и укладывалась спиралью. Пока он жил в деревне, он и не обращал на это внимание, поскольку вокруг было полно кудрявых, но с тех пор, как перебрался в Токио, где бы он ни появился, всюду ему указывали на его приметную шевелюру.

Случалось, наевшись досыта, он шел в парикмахерскую и брился налысо, но после того, как женился, набивать пузо, как раньше, уже не получалось, поэтому теперь он твердо решил ходить с курчавыми волосами, подвязав их хатимаки^[38]. Однако, стоило кому-то об этом заговорить, он сразу хмурился.

Когда Итискэ почти доел, к нему зашел другой шабашник, проживавший в том же доме-бараке.

— Ох, то ли от этого сухого ветра, то ли еще от чего, но что-то уж больно холодно сегодня… Ну ты закончил жевать?

Когда они вместе вышли наружу, шабашник добавил:

— Слышал, тебе с дельцем подфартило? В жизни же как: выгоднее иметь то, чего у других нет… Кстати, вот то самое объявление.

Они остановились и уставились на бумажку, но среди них не было никого, кто умел бы читать. Естественно, это касалось и Итискэ.

Однако пока они добирались до места сбора работников-поденщиков, оказалось, что такие объявления расклеены по всей Йокогаме – даже рядом с местом их сбора. Нашлось двое-трое, кто умел читать.

— Эй, Итискэ. Глянь-ка на объявление. Написано, мол, им нужен человек с кудрявыми волосами. Чем здоровее – тем лучше. На руки выдают десять иен, а затем еще пятьдесят. Планируются гастроли по провинции. Японская героическая пьеса. А-ха-ха. Наверняка ищут на роль злодея в политическом спектакле. Прямо как для Итискэ придумано. Чего б тебе не сходить, а?