Книга Новые детективные истории эпохи Мэйдзи, страница 53 – Анго Сакагути

Изначально комната Кацуко находилась далеко от кабинета Сокю, но до его свадьбы она в любое время могла приходить к нему. Однако после женитьбы это стало невозможно. Не то чтобы это запрещалось, просто соседняя с кабинетом брата комната и комната рядом со спальней, а также многие другие были переоборудованы одна за другой под гостиную Синобу, будуар, приемную, спальню и так далее, а также под комнаты для служанок Кимико и Каёко. Эти две девушки прислуживали и Сокю, и Синобу, заботясь об их повседневных нуждах, под их началом находилась младшая горничная по имени Суми. Вот так выглядела семья Сокю – Синобу и ее служанки, увы, стали преградой, которую Кацуко неловко было обходить. Постепенно все пространство вокруг сделалось для нее словно чужим.

Из отдаленной части особняка всегда доносился веселый женский смех, звучала музыка, гости бесконечно приходили один за другим, а трапезы всегда были оживленные и длились часами.

Кацуко присоединялась к ним только за ужином. В другое время они просто не совпадали, да и ужин для Кацуко начинался слишком поздно, поэтому она изо всех сил старалась подстроиться под чужой распорядок.

Однако на фоне яркого смеха хозяйки, служанок, гостей фигура мужа постепенно все больше погружалась в тень мрака, тоски и страдания, и Кацуко с трудом выносила боль от созерцания того, как в брате крепнет желание убежать от чего-то, скрыться, да и ей все труднее становилось выдерживать нескончаемые шумные беседы.

«Может быть, я просто завидую», – пыталась размышлять Кацуко. Но каждый вечер за столом она чувствовала, что только они с Сокю лишние за трапезой. В доме не осталось ни духа рода Оотомо, ни привычного уклада жизни. И разве можно считать нормальным, что члены семьи начинают отступать от традиций?

Впрочем, и сама Кацуко когда-то думала иначе, впервые увидев жизнерадостный уклад быта Синобу. «Вот это и есть жизнь. Теперь и братец станет радостным и счастливым. Умная сестрица обязательно ему в этом поможет», – надеялась она. Но, видя, что брат так и не смог адаптироваться, Кацуко даже начала подозревать, что, возможно, дело в нем самом.

Однако, кажется, жена и служанки вовсе и не пытались помочь брату привыкнуть к новой жизни, а просто позволяли ему отдаляться.

«Скорее они намеренно отталкивают его», – подумала Кацуко. И тогда постепенно сама перестала посещать их, находила отговорки: то голова болит, то есть дела, и в конце концов отдалилась от ужинов у хозяйки дома. Да и приходилось заниматься подготовкой к собственной свадьбе.

Вот какой темной и печальной была жизнь ее брата к моменту, когда Кацуко объявила, что покидает родной дом.

— Бедный братец, если я уйду, он будет совсем один, но даже если останусь, ничего не изменится.

Так размышляла Кацуко, покидая родительское гнездо. Расставание с домом было на самом деле мрачным. Однако она возлагала надежды на свою новую семью. Именно поэтому в душе у нее родились мрачные и грустные мысли о будущем брата и возникло дурное предчувствие.

Когда Кацуко услышала от мужа сплетни о Синобу и Кудзэ Такамицу, она сначала не могла в это поверить. Кудзэ Такамицу иногда приглашали за стол госпожи. Он был как рыба в воде с его высокоинтеллектуальными беседами, идеально соответствовавшими атмосфере этого собрания. Но это касалось не только Кудзэ Такамицу. Все, кроме ее отстраненного брата, казалось, вполне органично вписывались в дружелюбную атмосферу. В то время восприятие Кацуко еще толком не сформировалось. Его затуманивала грусть.