Книга Новые детективные истории эпохи Мэйдзи, страница 90 – Анго Сакагути

— У Дзюдзиро есть еще какие-то тайные жены?

— Я служанка и забочусь обо всех нуждах господина. Даже если он сделает крюк в полчаса между лавкой и домом Осомэ, меня он не обманет. Кроме Осомэ у него нет других женщин, нет других друзей. Осомэ – единственная незаменимая любовница моего господина. А я, Окаку, – его незаменимый родственник и лучший друг. Он никого не будет укрывать, не посоветовавшись со мной…

— Вы из Акиты, Окаку?

— Мои предки были из Эдо.

Синдзюро повернулся к Осомэ:

— Не то чтобы я не верил словам Окаку, но мне кажется, что господин был с вами более открытым и внимательным, чем с ней. Однако не возникало ли у вас когда-нибудь ощущения, что он испытывает невыносимую тревогу, которая невольно выплескивается наружу?

— Не замечала такого. Он всегда был веселым и жизнерадостным.

— Что он говорил по поводу предстоящих похорон главы семьи?

— Он целиком одобрял их, говоря, что это очень похоже на господина из Кибы. Сказал, что деньги Кибы следует тратить на подобные увлечения, а наш господин как раз из таких.

— Когда Дзюдзиро в последний раз появлялся здесь?

— За три-четыре дня до похорон. Сказал, что будет занят до их окончания и не сможет уехать раньше, чем через пять-шесть дней, и ушел.

Вот и все, что Синдзюро спросил у любовницы.

Тораноскэ, похоже, не устроило вялое расследование товарища.

— И вовсе не нужно было идти к его любовнице ради пустых разговоров. История проста, как ясный день. Дзюдзиро убили в поместье в Итикаве.

— Ты так думаешь?

— Да. Он покинул Мукодзиму и отправился в Итикаву, а когда стало известно, где он, его там и убили.

— И кто же его убил?

— Комагоро. Он хотел искоренить род Ямаки и воспитать незаконнорожденного ребенка, но сам вырыл себе яму. Если будем тратить время понапрасну, то дом Ямаки будет уничтожен.

— Но ведь Комагоро в тюрьме.

— Да брось! Позор нашему джентльмен-детективу! Ты видел, с каким спокойствием Комагоро заложил руки за спину? Что будем делать, если не сможем раскусить его? У Комагоро куча сообщников. Среди них Тосахати и Намисабуро, а также другие бесстрашные приспешники, которые никогда не признаются. Они убедят всех, что виновный в тюрьме, а сами уничтожат Ямаки. Тогда Комагоро точно признают невиновным. Я не смог раскусить его и трижды или даже четырежды прошел по пыльной дороге из Кагурадзаки в Итикавадзай без остановки. С древних времен говорят, что век дурака долог, но будет обидно, если нас примут за таковых.

— Да, отличная мысль.

Синдзюро смущенно покраснел.

— Да, страшно смотреть, как арестовывают Комагоро. Не хотелось бы, чтобы нас приняли за дураков. Но я позволю снова себя одурачить и нанесу визит в храм Дзэнкодзи.

Храм Дзэнкодзи, о котором говорил Синдзюро, был пристанищем господина из Кибы по имени Ямадзин. Ровесник Кихэя и Тайбэя, он также являлся типичным представителем господ Кибы, полный мудрости и мужества. Он любезно пригласил Синдзюро пройти внутрь.

— Я слышал, что сразу после того, как сгорело место погребения, поденщики перешептывались, гадая, не погиб ли кто. И что же их так удивило? Может, они решили, что обгоревшего трупа нет, но кто-то точно умер?

Ямадзин кивнул:

— Как и ожидалось от великого Юки. Рад, что вы это заметили. Я тоже подумал так, как вы говорите, но, поскольку ни скорбящие, ни полиция не разделяли этой мысли, я решил, что, возможно, просто запутался и начал беспокоиться о собственном состоянии. Но теперь, когда вы, Юки, заметили это, могу с уверенностью сказать: поденщики были уверены, что никто не сгорел. Даже Комагоро, известный своей бдительностью, ни за что бы не махнул рукой на пожар, который мог угрожать жизни, и непременно спас бы человека. Даже если Комагоро быстро догадался, что это было самоубийство Ямаки, странно, что, пока десятки его подчиненных пожарных наблюдали за происходящим, ни один из них не осознавал опасности, в которой оказался Ямаки, и не пытался броситься на помощь. Разве они не похожи на пожарных Эдо, которые, услышав хлопок, вскакивают, хватают одежду и бегут на место пожара? С этой точки зрения, они – храбрецы, рожденные для того, чтобы прыгнуть в огонь, кто бы их ни пытался остановить. Они не из тех, кто не сдвинется с места, пока начальник не отдаст приказ, если понимают, что могут погибнуть люди. Если бы они увидели труп в руинах, то само собой заподозрили бы, что кто-то и впрямь умер. Они не двигались, потому что думали, что никто не умрет, как бы сильно ни разгорался огонь. Теперь, когда им приказали молчать, заставить их говорить невозможно, но по плану, который разработали Ямаки и Комагоро, никто не должен был погибнуть.