Книга Таксидермист, страница 56 – Андрей Северский

Не пластина. Слишком сложный.

Чёрная узкая конструкция уходила под ткань ещё примерно на четыре сантиметра, затем раздваивалась. Две короткие ветви сидели в разных слоях и соединялись тонкой перемычкой.

Скоба. Если бы они умели выращивать сосуды вокруг себя.

— Полная длина доступного контура шесть целых три десятых сантиметра, — сообщил Архивариус. — Толщина переменная. От двух целых одной десятой до трёх целых восьми десятых миллиметра.

— Электроника?

— Активных элементов не вижу. Индуктивного ответа нет. Остаточного питания нет.

— Тогда зачем такая форма?

Архивариус подсветил ткань вокруг ветвей.

Проводящие нити не просто огибали объект. Они входили в его поверхность.

Чёрная биокерамика была покрыта микропорами и продольными канавками. Новая ткань росла по ним, как корни по трещине в камне. Там, где канавка меняла направление, менялись и проводящие волокна Змея.

Перевёл взгляд на симметричный участок правого бока. Там нити расходились иначе.

На левом их собрали ближе друг к другу. Перестроили.

— Это фиксатор, — сказал я.

— Функциональная гипотеза согласуется с геометрией.

— Не держит кость. Не держит пластину. Он держит направление роста.

— Да.

Я задумчиво смотрел на чёрную конструкцию.

Кто-то ранил Змея. Или нашёл его раненым. Потом вскрыл бок и поставил внутрь вещь, которая сама ничего не делала. Она просто убеждала организм, что заживать удобнее именно так.

Умный способ. Очень неприятно умный.

— Сравни поверхность с плёнкой из полости Пластореза.

— Материальная база различается.

— Я не про материал.

Пауза.

— Топология микроканалов, компенсационные вырезы и принцип перенаправления регенерации имеют значимый процент сходства.

Перед глазами появились два увеличенных фрагмента. Слева — хирургическая плёнка, найденная за ходом Пластореза. Справа — чёрная скоба.

Разные материалы. Разные размеры. Одна и та же привычка.

Вместо того чтобы заставлять ткань держаться, ей оставляли путь, по которому держаться было легче.

Я знал этот приём. Не конкретную вещь. Не конкретную руку. Приём.

Когда-то объяснял ученикам, что хороший шов не командует тканью. Он делает правильное положение самым дешёвым для организма.

Большинство кивало и продолжало затягивать сильнее. Некоторые понимали. Один понимал слишком хорошо.

Плечо вдруг заболело сильнее, хотя я им не двигал.

— Архивариус.

— Да, Григорий Алексеевич.

— Не делай выводов за меня.

— Я не делаю.

— И процент не называй.

— Вы не спрашивали.

— Вот и хорошо.

Убрал сравнение из центра поля зрения, но сохранил в отдельном файле.

Сначала работа, призраки потом.

До нижней границы пробуждения Змея оставалось тридцать две минуты.

Извлечь фиксатор целиком означало разорвать часть новой ткани, которая успела прорасти через его поверхность. Оставить внутри означало оставить карантинный запрет. Перерезать пополам — потерять улику и, возможно, получить два незакреплённых фрагмента рядом с проводящими каналами.

Вариантов было три. Хороших — традиционно ни одного.

— Покажи, какие волокна функциональны?

Архивариус наложил карту импульсной проводимости. Большая часть проросших нитей участвовала в местной сенсорике пластины и регулировке опоры. Две уходили глубже, к боковому распределительному контуру лазерного органа.

— Если снять скобу без подготовки?