Книга Таксидермист, страница 57 – Андрей Северский

— Вероятность аналога локального кровотечения — низкая. Вероятность нарушения двух проводящих пучков — двадцать семь процентов. Вероятность рефлекторного роста заряда при повреждении нервного узла — от девяти до восемнадцати процентов.

— Если освободить ветви по одной?

— Риск повреждения проводящих пучков снижается до одиннадцати процентов. При локальном охлаждении зоны на три градуса — до восьми.

— Охлаждаем, — принял совет ИИ.

Клиентский модуль возразил предупреждением о нарушении температурного профиля — подтвердил локальное отклонение.

Под пластиной заработали температурные дорожки. Тепло уходило медленно. Стекольщики первыми заметили изменение и отошли на несколько сантиметров.

— Вот теперь они официально умнее части заказчиков, — усмехнулся я.

— Статистически значимое сравнение невозможно.

— Не надо портить красивую мысль.

Ввёл первый манипулятор в естественный межпластинчатый стык. Никакого разреза кожи.

Головка раздвинула края на четыре миллиметра. Второй манипулятор поставил мягкий фиксатор. Третий дал изображение под углом, которого не хватало моему правому глазу.

Чёрная скоба появилась почти целиком. Её поверхность была матовой, и будто поглощала свет. На самом деле она просто рассеивала его внутри пор. Край, который я видел в пещере, оказался не концом, а боковой гранью.

Провёл микрозажимом по первой проросшей нити. Она дёрнулась. Лазерный заряд вырос на две десятых процента.

— Рефлекс?

— Подтверждаю. Сознательная активность не определяется.

— Хорошо.

Для операции — хорошо. Для существа — не уверен.

Зафиксировал нить с двух сторон и разрезал только соединительную перемычку ткани, не касаясь самой проводящей жилы. Она освободилась из канавки и медленно вернулась к естественному положению.

Один Стекольщик подполз ближе.

Остановился.

Потрогал край усиками.

Отступил.

— Не нравится?

— Вероятно, оценивает повреждение.

— Мы с ним будто коллеги.

Следующая нить была тоньше. Третья оказалась ложной — старый рубцовый тяж без проводимости. Его можно было быстро убрать, но всё равно проверил дважды.

Таксидермия учит уважать мёртвое. Живая хирургия учит уважать то, что только кажется мёртвым.

Через семь минут первая ветвь фиксатора освободилась. Приподнял её на полмиллиметра. Ничего. Ещё на полмиллиметра…

Пять Призменных блох одновременно ушли с соседней пластины.

— Стоп.

Манипуляторы замерли.

— Заряд?

— Девять целых четыре десятых. Рост ускоряется.

— Нервная активность?

— Без признаков сознательной координации. Локальный импульс по боковому узлу.

Опустил ветвь обратно. Заряд остановился. Проводящие дорожки клиентского модуля начали снимать его.

— Что натянулось?

Архивариус подсветил вторую ветвь.

Под ней шла тонкая тканевая петля, которую томография приняла за естественную. Она соединяла оба изменённых пучка. На здоровом боку такой не было.

Я смотрел на неё несколько секунд:

— Она тоже выращена фиксатором.

— Вероятность высокая.

— Значит, тут не просто лечили травму.

— Создавали дополнительную структуру.

Вот это уже было интереснее! И хуже. Кто-то использовал заживление Змея как производственный процесс.

Что именно собирались получить в конце, пока не знал. И не собирался угадывать раньше времени.

— Фиксируем петлю отдельно. Не режем до карты импульса.