Книга Таксидермист, страница 58 – Андрей Северский

— Принято.

На это ушло ещё четыре минуты.

Петля проводила сигнал, но не была критическим трактом. Она объединяла два сенсорных участка и выводила часть импульса к наружному проводящему слою. Возможно, готовила место под дальнейшее вмешательство. Или должна была изменить работу пластины. А возможно, была побочным результатом.

Поставил два микрозажима и предупредил:

— Режу.

— Контроль заряда активен.

Лезвие прошло через тканевую петлю. Змей дёрнул хвостом. Совсем немного.

Но когда семь с половиной тонн двигаются «совсем немного», это заметно.

Фиксаторы клиентского модуля приняли нагрузку. Мой инструментальный блок дрогнул, но остался в стыке.

Правое плечо рефлекторно попыталось помочь. Боль вспыхнула до локтя.

— Не геройствуй, — сказал сам себе.

— Поддерживаю рекомендацию.

— Тебя не спрашивали.

— Вы произнесли её вслух.

Заряд поднялся до десяти целых восьми десятых, а затем начал падать.

Дождался ровно десяти. Потом девяти с половиной и только тогда продолжил.

Вторая ветвь была сложнее. Через её поры прошло больше ткани, и часть волокон уже минерализовалась вокруг поверхности. Резать их напрямую значило оставить множество микроповреждений. Сменил головку на тонкий вибрационный отделитель.

Чужой хирургический инструмент работал «мягко». Он не резал ткань, а давал короткие направленные импульсы, разделяя слои с разной упругостью.

— Брокк-Тар бы гордился.

— Вероятность низкая.

— Наконец-то точный прогноз.

Миллиметр за миллиметром чёрная ветвь освобождалась.

Стекольщики начали возвращаться, один полез прямо к свежему краю.

— Не мешать.

— Возможен занос их секрета в рабочую область.

— Он там и должен быть. Следи за реакцией ткани.

Стекольщик коснулся освобождённого канала и замер. Потом провёл по нему передними конечностями и оставил тонкую прозрачную дорожку. Ткань под дорожкой перестала давать рваные оптические отражения.

— Он закрывает поверхность.

— Да.

Заметил последний узел врастания, который находился почти у самой перемычки фиксатора. И выглядел знакомо — не материалом, а формой разгрузочного выреза.

Три коротких канала оставляли между собой тонкий «язык» керамики. Нагрузка не рвала ткань при движении — распределялась по краям.

Я видел такой рисунок сотни раз: на учебных образцах, на швах, на протезах.

На одном старом манекене в мастерской, который кто-то переделывал до тех пор, пока я не перестал находить ошибки.

— Архивариус.

— Да.

— В личном архиве есть совпадения по этому разгрузочному вырезу?

Пауза заняла меньше секунды.

— Есть. В ваших работах и в учебных материалах вашей школы. Для атрибуции конкретного исполнителя данных недостаточно.

— Так и запиши.

— Уже.

Отделил последний узел, фиксатор остался свободным.

Чуть больше шести сантиметров чужеродного материала лежали между двумя манипуляторами. Вытянул медленно, по оси естественного стыка.

Никакой крови в человеческом смысле не было. Только тонкая прозрачная жидкость и несколько серебристых нитей.

Стекольщики двинулись вперёд, сразу трое.

Довольно убрал инструмент:

— Пусть работают.

— Локальный заряд девять целых одна десятая и снижается. Сознательная реакция не определяется. Циркуляция стабильна.

— Температуру возвращай постепенно.

— Выполняю.

Положил вырезанный фиксатор в стерильную кассету, её крышка закрылась. Экранирование включилось автоматически, хотя экранировать там, похоже, было нечего.