Книга Таксидермист, страница 76 – Андрей Северский

Таксидермист иногда выглядит как человек с ножом возле стола. Иногда — как три тонны насосов, чтобы один кусок мягкой ткани не лопнул раньше времени.

Мира стояла у соседнего пульта.

— Что сначала?

— Купол.

— Сегмент буровой коронки ближе.

— Он уже мёртв. Сегмент никуда не уйдёт. Купол может потерять геометрию.

Она кивнула. Ещё один хороший ответ — молчаливый.

Вывел на стекло карту радиальных рёбер. При жизни внутреннее давление и мышечный тонус держали купол в рабочей форме. После смерти давление среды оставалось тем же, но собственное натяжение начало уходить.

Если просто снизить давление, мягкие слои сложатся. Если залить всё фиксатором сразу, получится красивая миска, не имеющая отношения к тому, как орган работал. Нужна была геометрия под нагрузкой.

— Двенадцать точек по основанию. Мягкие захваты. Без перфорации.

Манипуляторы поставили первую пару, вторую. Я следил за натяжением каждого радиального ребра и не давал соседним секторам компенсировать захват.

Третья точка потребовала коррекции. Захват вернулся чуть назад. Контур совпал с последним живым сканом. Вот теперь можно было фиксировать.

Через сервисный порт в рабочую жидкость пошёл прозрачный обратимый стабилизатор. Не для всего тела — только вокруг основания купола и радиальных рёбер. Он увеличивал вязкость межтканевой среды и не давал волокнам складываться, пока мы постепенно снимали нагрузку.

— Первый этап фиксации завершён.

— Проверка геометрии.

Совпадение с предсмертным объёмным сканом было в пределах допуска. Только после этого разрешил снизить давление на первую ступень. Ровно настолько, чтобы понять, что купол держится уже не только за счёт окружающей воды.

— Теперь бур.

Сегмент сидел глубже, чем показывал первый скан. После остановки циркуляции ткани осели, и металлический край стал виден между перегородками мантийного мешка.

Завёл два захвата: один удерживал ткань, второй — сам сегмент.

— Фотофиксация до извлечения.

Мира подняла протокол аварийного дела.

Время, координаты, положение, состояние края, следы материала на металле.

Только потом я потянул, но тщетно — часть бура застряла. Его зуб вошёл под поперечную перегородку и держался за неё как крюк.

Пришлось немного утопить, повернуть по собственной оси и вывести по тому же каналу, которым он вошёл.

Металл показался целиком — четвёртый кусок коронки. Часть машины, которая семь целых четыре десятых секунды продолжала делать свою работу там, где не должна была.

— Сегмент идентифицирован. Номер сплава и профиль режущей кромки совпадают с G-41, — подтвердила Мира.

— Упаковывайте отдельно. Биологические остатки не снимать до лаборатории.

— Принято.

Сегмент ушёл в доказательную кассету, мы вернулись к куполу.

Для полной фиксации нужно было пройти основание по секторам и проверить, где ткань выдержит последующее снижение давления, а где придётся ставить дополнительную опору.

Началась контактная томография. Первые сектора были обычными. Радиальные волокна расходились от нервного кольца, между ними шли сосудистые и эластичные слои. Никакой симметрии ради красоты, только биология, которая много поколений решала задачу давления.

На шестом сканирование остановил:

— Назад на два градуса!

Изображение вернулось. Сначала ничего странного. Потом я убрал слой мышечных сокращений из модели и увидел линии.