Книга Семь Древ Янтандера, страница 135 – Роман Прокофьев

— Твоими же трудами.

— Я — Один-из-Тысячи и не умею иначе, — ответил он, — Не я снял последний затвор.

— Но ты его построил. Ты поставил своих детей сторожить наши Курганы, чтобы купить им жизнь. И тем самым обрек на смерть.

В серо-стальных глазах что-то едва заметно дрогнуло.

— Они выбрали сами.

Голос, которым отвечал Янтандер, вдруг изменился — стал знакомым хрипловатым шепотом, потому что Златоуст вернул право ответить Морвейн.

— Теперь — да, — произнесла Заклинательница, глядя на небо, — Свободные выбирают сами.

Она повторила слова, сказанные в день, когда перестала быть Руной. Пламени Подобный смотрел на Морвейн — и понимал, что ничего не может изменить. Предатель готов, он отобьет любой удар, он и не убил их лишь потому, что два Брата — хорошая приманка для Моргейн и Кузнеца… Небо надеялось, что они придут на выручку — и он покончит со всеми сразу.

— Довольно, — сказал Предатель, глядя на Янтандера, — Когда станешь частью забытого чудовища за Гранью, передай…

Он на мгновение задумался и закончил:

— Что не вся Тысяча снова захотела стать Единым.

Сверкнул Разделитель. Два лезвия ударили в Морвейн, ее тело на мгновение стало прозрачным, и Взором-за-Грань осколок Единого увидел, как оно перестало быть единым. Все его составляющие — плоть, кровь, Источник и каналы эо разошлись, а потом и сами распались на невидимые глазу частицы. Две души — Янтандера Златоуста, Одного-из-Тысячи Братьев, и Морвейн из рода Кель’Талас ушли за Грань Единства.

Пламени Подобный на мгновение прикрыл веки, отдавая им последнюю почесть. Тот, кто не брал в руки оружия, погиб безоружным, а Заклинательница умерла свободной, как и хотела, и ее род — не погиб…

— Теперь ты, Дарующий, — сказал Предатель, поворачиваясь к нему.

Ледяная игла в груди наливалась болью. Но даже Последний Холод вряд ли повредит небу… Однако одновременно с ним в Скрижали мигнула подаренная Моргейн Руна, и в последние отпущенные ему мгновения осколок Единого понял, что сестра посылает ему знак.

Пути.

— Тебя, — сказал Предатель, — Я посылаю к отцу со всеми проклятиями, что у меня есть.

Пора — ведь он сам просил открыть Пути.

Разделитель пошел вперед. Два лезвия из одной рукояти, за движениями которых не уследить глазом, но в одном волосе от тела Пламени Подобного воздух разошелся одной тонкой золотой линией. Не щит, не Портал — просто другое место, потому что Владычица Путей могла сшивать две точки пространства, как швея — два края лоскута ткани…

И она сшила их: ту, что перед грудью Брата, с той, что была за спиной Предателя. У Путей всегда бывает два конца: Разделитель ушел в золотую линию и вышел, ударив между лопаток небесного Восходящего. Небо быстрее любого из них, но оно не могло быть быстрее себя самого.

Предатель разделил себя сам.

Пламени Подобный видел его лицо. Оно почти не изменилось, но Сокровенное Желание раскрыло небесного Восходящего, и то, чего Предатель хотел на самом деле, оказалось короче его имени.

Разъятие невозможно остановить. Тело врага разошлось на то, из чего было сложено, и на то, что впитало в этот долгий день. Небесный фонтан ударил вверх, рассыпаясь по обугленным камням бесформенными каплями, которые превращались в сияющие рунные глифы. Живые Нити разжали свои объятия, и последним к ногам Одного-из-Тысячи подкатился черный обугленный камешек — тот, что Предатель подобрал на развалинах Храма Вечности.