Книга Семь Древ Янтандера, страница 45 – Роман Прокофьев

Пламени Подобный не обманывал себя — он собирался разжать пальцы, в которых держал силу, превосходящую его собственную. Мало кто в этом Круге смог бы остановить золотую Восходящую со Скрипторумом Некролита и призрачной армией за плечами, а кто мог — заплатил бы немалую цену. На ее силу осколок Единого поставил очень многое — именно Морвейн была тем тайным ключом, что должен отворить Замки пред Курганами…

Но свободная Морвейн будет действовать лишь по собственной воле. Тысячу циклов назад Один из Тысячи не стал бы рисковать, ведь он уже был однажды предан женщиной, но встреча с Сигурдом многое изменила, а главное — другими глазами показала рисунок дорог. Тысяча ходила по многим, и теперь знала, что самые широкие тропы порой ведут лишь за Грань. Да, рабы дешевле и надежней, союзники — куда дороже, однако только глупцы путают цену со стоимостью. Осколки Забытого никогда не были глупцами — хотя, возможно, именно эта уверенность их и погубила…

Что ж, пора ввести в сферы новую фигуру.

Морвейн не отвечала. Она стояла прямо, злой ветер Янтандера шевелил ее темные волосы, в зрачках отражалось рубиновое зарево Древ, а вдалеке продолжал цвести Замок Кель-Майр. Там все еще вспыхивали и гасли Руны, зеленое море сползало с черных стен, и над всем этим безумием возвышался Курган. Но осколок Единого знал, что она думает сейчас совсем об ином.

О смерти.

— Ты знаешь цену, моя Восходящая, — сказал Пламени Подобный.

— Я вновь стану смертной, подвластной законам Единства, — произнесла Морвейн, — Мой стигмат утрачен, и Вечность больше не украдет мою душу. Если меня убьют, я навсегда умру.

— Тебя это не страшит?

— В Вечности я умирала столько раз и столь изощренно, что смерть перестала быть страхом, — по ее губам скользнула тень улыбки, — И еще, мой господин не забыл, что я хотела бы умереть в Единстве? Из всех желаний, что я принесла к твоему огню, это — старейшее. И потом, — ее улыбка стала холоднее, — Мало что в этом Круге способно убить золотую Восходящую.

— Тогда, Морвейн кель’Талас…

— Подожди, мой господин! — Восходящая решительно выпрямилась и вытянула руку, почти коснувшись его, — Кель’Талас не берут дары грязными руками. Прежде чем ты сделаешь это, знай, что я солгала тебе. Талар — не брат мне…

Пламени Подобный усмехнулся. Он прекрасно знал, что Талар — вовсе не брат по крови, потому что Морвейн и прежде говорила, что он хранил тайны другого Кургана, а это означало, что Восходящий принадлежал к иному кель-роду, одному из тех, с кем Кель’Талас перекрещивали кровь. Брачные обычаи обитателей Замков были неизвестны осколку Единого, однако он давно понял, что братом Талар назван лишь из скромности или опасения.

— Древние заветы велят: кровь хранителей Курганов не должна скудеть, и потому кель-рода перекрещивают ее. Талар пришел из рода Саар, когда мне было двадцать циклов. Мой первый серебряный щит, муж и возлюбленный. Потом были и иные, ибо у любой хранительницы несколько стражей-консортов — это долг перед кель-родом. Но Талар… Он стал… Мы поклялись друг другу всегда быть вместе, сперва в Единстве, а потом в Вечности. Я солгала тебе, мой господин, ибо брат — это кровь, а муж — любовь, и я не знала, чего она стоит на твоих весах… Суди меня, господин.

— Суди нас, — Талар встал рядом с ней, — Мы слишком долго прожили в Вечности, чтобы верить в честные весы. Но ее вина легче моей. Морвейн лгала, спасая, а я лгал, позволяя себя спасать. Если за это положена плата — бери ее с меня, ибо я поклялся защищать ее от всего!