Книга Семь Древ Янтандера, страница 73 – Роман Прокофьев

— Но Народ Кел… — Морри ухватилась за последнее, — Они ведь повелевали материей. Жизнью и смертью… Неужели они…

— О, кел, — Морвейн чуть усмехнулась, — Да, дитя. Народ, покоривший мироздание и познавший все его тайны. О, как они пытались. Они переливали разум в новые тела и ковали души, как рунный кузнец — Руны. Останавливали время в своих Доменах и переписывали свою кровь… Знаешь, что они получили? Все, кроме желаемого. Нельзя заставить жить то, что соткано умирать. Пойми, дитя, смертность — не изъян, который можно исправить, а жизнь — не вода, которую можно доливать в кувшин. Когда Народ Кел понял, что просто меняет мертвому светляку крылья, они раскололись. Лучшие приняли смерть как часть мироздания, и мы рождены от них. А худшие отказались верить и сбежали туда, где можно длиться вечно. Ты видела, кем они стали. Таким безумным чудовищем становится всякий, кто бежит от собственной природы.

— Бабушка не рассказывала мне этого, — сказала Морри, — Значит… выхода нет? Совсем? Умирать — и все?

— Я этого не сказала.

Морвейн встала, подошла к узкому окну, за которым над черной волной Кургана горел рубиновый факел Малого Древа.

— Слушай, кровь моей крови, ибо этого не расскажет ни одна хранительница заветов. Есть лживый путь сквозь смерть, но есть и два честных. Лживый ты уже знаешь — гвоздь и золотые врата. А честные… Первый — и есть Восхождение. Не тот обрубок, что оставила нам Вечность, а истинное Восхождение по великой лестнице — от жалкого дерева к сияющему небу. Не беда, если душа умерла и начала его заново: так ручей высыхает от солнца, но дождь падает на горы. Ничего не длится — и ничего не пропадает. Так задумывали Единые, когда создавали Единство — и потому смерть в Единстве, это не конец, а всего лишь шаг.

— А второй путь? — жадно спросила Морри.

— Второй — для избранных. Слышала ли ты об Ордене Истинных?

Морри неуверенно качнула головой — кель-рода не учили этому, и Пламени Подобный знал, почему.

— Истинные рождены Кровью Истока в начале времен и не носят гвоздей. Когда Истинный умирает, его душа не уходит, а ищет другое тело. Потому они следуют древнему обету — исчерпав свой срок, уходят дорогой сброса. Особая Печать стирает прошлую жизнь, и душа, очищенная от всего, уходит в Единство, чтобы пройти по лестнице заново. Понимаешь разницу, дитя? Вечность сохраняет себя — и гниет заживо. Сброс очищает — и ты растешь снова. Только Истинные не умирают никогда, хотя и их можно убить…

— Но, если так можно… это же выход! Почему так не делают все?

— Потому что Единые запретили.

— Что? Почему?

— Когда-то Истинных было много. Еще до того, как Кел стали называть себя Народом. Истинные создавались из первозданной Крови Истока. Они должны были защищать разумных, указывать путь Восхождения и проходить по нему первыми. Но потом Единые решили, что больше их создавать нельзя.

— Почему?

— По той же причине, — сказала Морвейн.

— Они тоже становились чудовищами?

— Некоторые. Тысяча — ведь тоже происходит из Истинных, дитя мое. Долгая жизнь дает слишком много власти. Ты начинаешь знать больше других. Уметь больше других. Помнить то, о чем все остальные знают только из легенд. Смотреть на других, будто они наивные дети… Единые решили, что Истинных не должно становиться больше, чем однажды породил Исток.