Книга Звездная Кровь. Дарующий Молнии, страница 77 – Роман Прокофьев

— Сам? — спросил он. — Или… чужими руками? Того, в чьем теле был?

— Ты изгнал его и лишил гвоздя. Его жизнь мог взять любой, кто пожелает. Это сделал я. Все остальное, рикс, не имеет значения.

— Для тебя, может, и не имеет! — на скулах Винсента вспухли желваки. — Кто? Сигурд?

— Для Единства и наших Народов — тоже не имеет, — холодно ответил Пламени Подобный. — Но Сигурд не мой нож. У него свой путь.

— Ты забрал не только жизнь моего сына, но и его тело, — тяжело сказал Кассиди.

— Не тебе, Истинный, упрекать других. Ты ведь сам когда-то взял чужое.

Они резко остановились — друг напротив друга. Один из Тысячи знал, что разговор будет сложным: между ними лежала тень мертвого сына и слишком много недосказанной правды. Желваки на скулах рикса землян вздувались так, будто он пытался разжевать камень, а пальцы сжались в кулаки. Пламени Подобный чуял, что Винсент Кассиди сейчас хочет убить его, дав волю своему отцовскому гневу — и его останавливает не запрет Народа Древа или страх за свою жизнь, а нечто совсем иное. Да, слова могли мгновенно обернуться смертельной схваткой, опаснейшей даже для Одного из Тысячи — потому что рикс Людей Земли владел драконьей спутницей. Он уже предвидел, как тень Аспекта землянина — громадная призрачная ладонь — падает сверху, чтобы впечатать его в землю, а Холодное Пламя, сложившись огненной нитью, в ответ прожигает Кассиди насквозь — вместе с доспехом и рунными щитами. Как они оба падают — и над ними не появляются Руны.

А потом встают.

В темных зрачках Кассиди мелькнуло что-то похожее. Он мог дать волю своему гневу — но это стоило бы ему слишком многого. И потому он лишь фыркнул, как разъяренный тауро, и осколок Единого разобрал два слова на бедном языке предтеч:

— Мико, просыпайся!

Бледное пламя из Скрижали соткалось в обманчиво хрупкую девушку в асари древнего покроя. Ее лицо было спокойно, но осколок Единого знал цену этому пугающему покою. Один из немногих, он представлял, насколько она опасна — древнее наследие Ордена, способное не только подсказывать своему владельцу, но и превращаться в идеальное оружие для битвы. В чем-то подобная Эсмерре, с таким спокойствием эта Руна могла убить сотню Восходящих, холодно рассчитывая уязвимости и траектории. Даже на серебре эта Руна была опасна для золота — пожалуй, Азимандии повезло, что она успела сковать этого Восходящего Остановленным Временем. Иначе ее Домен мог сменить владельца гораздо раньше…

— Мико, — холодно повторил Пламени Подобный, глядя на призрачный силуэт.

— Один из Тысячи, — чуть склонила голову драконья спутница, одарив его рунным касанием. — Ты ошибаешься. Винсент Кассиди — это Винсент Кассиди.

— Ты можешь звать его как угодно, страж, — усмехнулся Пламени Подобный. — Суть не изменится. Страж Ордена, я не угроза. Я пришел говорить о будущем.

Земляне не напрасно подозревали, что кел присылают тайных шпионов в их поселения. Исток и секреты предтеч интересовали многих. Фактотумы Небесного Трона могли выглядеть как настоящие земляне, могли мимикрировать под обитателей Единства, но помимо Вечности были и иные силы. Орден Истинных, древнейшая организация бессмертных, чья мощь и знания тянулись от первого ковчега предтеч, а может, и гораздо глубже, не могла пройти мимо второго пришествия тех, кто неизмеримо давно дал начало всему, в том числе — и самому Ордену. Все, что знал Пламени Подобный, указывало на одно: рикс землян Винсент Кассиди — их тайный представитель. Истинный на дороге сброса, взявший в Башне мертвое тело землянина Кассиди точно так же, как сам осколок Единого — его сына. Либо землянин, по счастливой случайности повторивший путь Сигурда — две души, одно тело — и дошедший до Ордена, но суть была едина. Сейчас перед ним стоял тот, кто владел драконьей Руной, редчайшим разумным оружием, которое доверяли только Истинным, уходящим в Единство с опасной миссией. Не так много драконов сделал для Ордена его Брат, чтобы разбрасываться ими для низших Народов. Истинные всегда были скупы — и даже стигматы они давали лишь избранным. Один из Тысячи не стал раскрывать эту тайну Сигурду, ибо она могла помешать молодому предтече сделать то, что должно.