Книга Звездная Кровь. Дарующий Молнии, страница 90 – Роман Прокофьев

Он ощутил страх за спиной, где стоял Народ Молний, — норна могла увидеть следы их молний и разрушить надежды на возвращение в Эстэ. Один из Тысячи успокоил их взглядом и прикоснулся к руке Найтфир, ощутив ее легкую дрожь. «Спокойно, мои», — говорила его поза и уверенные движения.

— Тинг… приветствует Вестника, — тем временем произнесла Иниэсс, чуть склонившись. — Храм Вечности… вырастил послание для нашего Круга?

Кел медленно повернул голову, внимательно осматривая амфитеатр. Он с одинаковой вероятностью мог оказаться и мужчиной, и женщиной, и чем-то средним между ними, ибо обитатели Вечности обожали такие игры. Он (она, оно?) ответил тем же нейтральным, лишенным акцента и пола голосом:

— Храм шлет вам небесную весть, Восходящие Круга. Храм видит — одни Народы угасли, другие окрепли. Названы новые имена, и вернулись старые. Так бывало и прежде, ибо Восхождение — живой путь, и оно не осуждает идущих, пока их ноги ступают по камням, заложенным Едиными.

Вестник сделал паузу, фиалковые глаза вновь скользнули по тингвеллиру, на мгновение задержавшись на сигне с тремя молниями.

— Храм знает, что Восходящие ходят разными тропами. Единство велико, и в нем есть место для множества путей. Есть Восходящие, что помнят забытое. Есть те, что черпают силу из древней крови. Храм Вечности не враг — ни старой памяти, ни древней крови.

Осколок Единого сложил руки на груди, слушая эту речь. Губы желали скривиться в насмешливую улыбку, ибо посланник норн говорил то, что подтверждало его мысли.

— Но не всякий, кто несет в крови старый огонь, должен думать, будто старые Клятвы сгорели. Незримый милостив и позволяет возвращаться даже тому, что было забыто. Осколки разбитого вновь могут искать место в общем узоре — даже те, чьи шаги однажды увели заблудших во тьму. Единство велико, и каждому найдется место под светом Небесного Трона. Но Храм напоминает — возвращение не есть право на мятеж.

Этот удар, как и прямой взгляд Вестника, предназначался ему. Тон норны оставался бесстрастным, но все ощутили угрожающее предупреждение. Пламени Подобный все же позволил своим губам сложиться в презрительную улыбку — ибо жалкие, трусливые и лживые слуги Дома Норн не были достойны ничего, кроме презрения.

— Восхождение стоит на трех опорах, — продолжил Вестник. — Стигмат, что открывает путь. Храм, что хранит золотые врата. И Вечность, где Восходящий обретает бессмертие. Те, кто шагают по этим камням, — идут в свете. Те, кто ломает камни под ногами идущих, — окажутся во тьме, как это уже бывало. Древо, что поливают ядом, перестает плодоносить. И его вырывают с корнем.

Эти слова были обращены ко всему тингу, но яд, о котором говорила норна, носил его имя. Восходящие на соседних площадках беспокойно зашевелились, переглядываясь и стараясь не смотреть в сторону осколка Единого.

— Храм терпелив и милостив. Он не посылает весть гнева, лишь напоминает о неизбежном. Пусть Народы Круга стерегут Дороги, растят свои корни, отражают Червей и делят между собой то, что дозволено делить. Пусть новые имена и старые легенды будут жить, если Незримому так угодно. Но пусть никто не забывает — есть предел, за который не стоит заступать.

Вестник на миг замолчал, вновь обводя фиалковыми глазами тингвеллир, а затем добавил столь же спокойно: