Книга Академия, страница 29 – Алексей Свадковский

Вика, напряженно сидевшая внутри, вскинулась, едва увидев меня.

— Ну что? Удалось?

Бросив рюкзак, я коротко ответил:

— Да. За мной погоня.

— Сейчас срываться нельзя, нас увидят, — Вика на миг задумалась, а затем принялась стягивать свое платье. — Снимай маску, — приказала она.

Я, ничего не понимая, посмотрел на нее, а та, раздеваясь сама, принялась стягивать одежду с меня. Мои вещи летят под сиденье, как и оружие с электрожезлом. Вика, раскинувшись на заднем сиденье полуобнаженная, затащила меня на себя, попутно расстегнув брюки, так что полетели во все стороны пуговицы. Я, не успев ничего понять, оказался на ней.

А буквально через миг распахнулась дверца автомобиля и показалось раскрасневшееся лицо жандарма. Увидев нас, он замер, явно растерявшись. Вика завизжала во всю глотку:

— Пошел вон, хам!!!

Жандарм, мгновенно закрыв дверцу, вынырнул назад, и снаружи я услышал его голос:

— Здесь никого нет.

Шаги вдали — он явно побежал дальше. Мы с Викой, словно привязанные друг к другу, просто лежали, тяжело дыша. Через несколько минут заглянул Давид; увидев нас, он качнул головой и спросил:

— Вы продолжите или, может, мы все-таки поедем отсюда?

Наш автомобиль, вынырнув из тупичка, осторожно поехал вперед.

— Направо, через двадцать шагов налево, — я быстро командовал, куда ехать.

Вика на ходу поправляла наряд. Никто ничего не говорил из-за пережитого стресса. Наконец мы вынырнули на дорогу. Ехать по ночному городу — одно удовольствие: ни пешеходов, ни машин, лишь редкие трамваи. И уже подъезжая к окраине города, Давид уточнил:

— Удалось? — голос невольно дрогнул, и я понял, что он переживал не меньше меня.

— Да, — ответил я, пытаясь каким-то куском веревки закрепить штаны. Вика умудрилась выдрать все пуговицы вместе с ремнем. — Завтра утром разберу, что взял, вечером отдам ваше.

— Хорошо, — Давид кивнул и снова уставился на дорогу.

Машину мы оставили возле полицейского участка, откуда ее утром и заберет работник свадебного салона. А дальше — пешком через лес, благо тропки натоптаны не одним поколением курсантов. Попуток ждать нельзя — время и так близится к рассвету. Скоро утренняя проверка, а нам еще брести километров пять. Глянув на часы — половина пятого. А я ведь честью клялся. Нужно бежать, иначе не успеть. Я подхватил Вику, закинув ее себе на плечи, Давиду сунул рюкзак, затем из футляра достал две зеленых пилюли, одну из которых закинул в рот, вторую протянул своему товарищу.

— Побежали! — скомандовал я, и мы ринулись вперед.

Благо, что в предрассветной серости дорога уже была отчетливо видна. Мы успели, нырнув через дыру в заборе, влететь на территорию академии, пробежав мимо сонных домов. Пропустив дежурный патруль, мы ворвались в казарму без двух минут пять, тяжело дыша, словно взмыленные лошади. Сильвер встретил нас на пороге, окинув взглядом (особенно меня с Лещинской), открыл дверь, махнул рукой:

— Все по койкам!

* * *

Часы тихо отзвонили, отбивая время. Я мельком глянул на них: десять утра, до начала занятий еще два часа. Давид с Викой уже умчались на учебу. Представляю, каково им сейчас выслушивать «Основы российской государственности», не спав всю ночь.

Подтянувшись, я встал и подошел к зеркалу, решив оценить последствия этой ночи. Тогда, сбрасывая вещи, пряча добро, единственное, что я успел — это замазать царапины исцеляющим кремом да немного перебинтовать. Несколько секунд я рассматривал себя, потом махнул рукой: пойдет. Главное, что на лице ничего не видно. А так мундир курсанта скроет под собой все. Хотя рукам и ногам досталось изрядно. Но царапины выглядят поджившими, покрытыми корочками, словно произошло это не сегодня ночью, а дня три назад.