Книга Академия, страница 32 – Алексей Свадковский

Новый бархатный футляр, только размером побольше, скрывал в себе сапфировый гарнитур: ожерелье, серьги и браслет. Красивая работа, хорошие камни, оправа из белого золота. Дорого, красиво — и так же бесполезно. Уверен, что эта цацка — семейная реликвия нашего генерала, лет двести хранившаяся в его семье. От дочери к матери, и так далее. Ну что ж, пора прервать эту славную традицию. Вот только что делать с вами — абсолютно не понятно. В таком виде продать это нельзя, а драгоценности, особенно краденые, вряд ли за меха примут в качестве оплаты.

Содержимое шкатулки я просмотрел мельком: запонки, кольца, браслеты. Ничего выдающегося. И года через три, если изменить форму, можно и пустить в ход. Но явно не сейчас и не здесь. Уверен, что все скупщики краденого, ювелирные магазины и ломбарды будут оповещены. Даже если попытаться вынуть камни из оправы, а металл превратить в лом — все равно это вызовет вопросы. Так что нет. Сейчас мое спасение — это тайна. Так что и вы, мои хорошие, уходите в сторону прочих условно полезных, но опасных ценностей.

Итак, что мы имеем по итогу? Восемь тысяч пятьсот ассигнациями, почти пять тысяч золотом (точная сумма будет ясна, когда я куплю Вике ядро для усиления дара). Кучка иностранных банкнот и краденых драгоценностей, а также огромные проблемы, если у меня это найдут. А то, что меня искать будут, я даже не сомневался.

— Кто это был? — генерал Куропаткин присел возле тяжело дышащего посланника великого князя, лежащего на больничной койке. По прозрачной капельнице капля за каплей в его тело тек раствор, содержащий живу, и только благодаря ей он был еще жив. Вся грудь была черной: кожа, мышцы буквально обуглились от удара. Но сейчас состояние Котлова волновало генерала меньше всего. Поэтому он и решился истратить блокиратор из личных запасов, чтобы на время привести одаренного в сознание. Дорогущие препараты на время блокировали боль и позволили привести в сознание раненого воина.

Прежде чем ответить на вопрос, Котлов обвел мутным взглядом комнату, затем посмотрел на генерала и тихо произнес:

— Не знаю. Но точно — одаренный.

— Это я знаю и без тебя! — фыркнул в ответ генерал. — Он мне ползабора своей молнией снес. Там три секции разлетелись, и искорежило их так, что ремонту не подлежат. Да и наплевать на них! Кто это был? Чей он? Тайная канцелярия? Великие семьи? Вольные? Откуда этот ублюдок взялся? Чего мне ждать? Это предупреждение? Шпионаж? Зачем он приходил и почему ты, сукин сын, его не взял? Ты же характерник, посвященный. Почему не смог?

— Не ожидал. — Слова давались с трудом, их приходилось буквально выталкивать из себя, удерживая сознание, грозящее скатиться назад в темноту. — Думал — вор. Хотел взять живым, чтобы допросить. Я его в кабинете учуял еще во время разговора с вами — за шторами прятался. Не ожидал, что он одаренный, и его оружие… — он замолчал на несколько секунд, переводя дыхание. — Это что-то новое, неизвестное. Я такое раньше не видел. Похоже на скипетр с грозовым кристаллом на конце. Меня били искрой — только щекотку вызывало, не опасно. Но здесь… — он качнул головой. — Это было намного сильнее, словно натуральной молнией шарахнул. Что-то новое, неизвестное. Я такого раньше не видел.

— Неизвестное электрооружие, — генерал задумался, переваривая услышанное. — Тайная канцелярия? — предположил он, глядя на раненого.